Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 42 – Дора Шабанн

Муж, конечно, взвился:

— Давай расскажи мне, что я мало ему внимание уделяю! Как будто ты больше — из-за своих книжек долбаных вообще все дела домашние забросила.

Началось. Наша песня хороша.

— Я тебя услышала. Мой адвокат с тобой свяжется, — и на этом все.

Положила трубку и подумала: не может же быть всё так просто?

Конечно, не может. Почти тут же мне позвонила Алёна Ивановна.

А я повела себя по-свински: как невоспитанная, неблагодарная нахалка.

Не взяла трубку.

Я по-прежнему развожусь. Её позиция по этому вопросу мне известна.

Зачем дополнительно трепать себе нервы?

А вот свекру, который набрал меня ближе к вечеру, я ответила и доложила по полной программе:

— У Кости все условно в порядке: перелом без смещения, чистый, без осколков. Наложили гипс на три недели, после этого снова рентген и если всё в порядке, то ещё три недели массажа, иглорефлексотерапии и прочей реабилитации.

Дед Коля вздохнул:

— Вернулся Кот домой-то?

— Вернулся. В данном случае у него не было выбора, — тут хмыкнула, потому что до сих пор очень этому событию радовалась.

— Выбор у него был. Костик совершенно спокойно мог начать козлить, но я рад, что здравый смысл в нём возобладал над подростковыми гормонами и нигилизмом.

В корень зрит человек. Все близкие чего-то подобного от Кота ожидали.

— А мы-то с Лерой, как рады, — поделилась ощущениями.

Свекор вздохнул тяжелее:

— Передавай Лерочке привет. Пусть заезжает к нам как-нибудь на неделе. А как с гипсом расстанетесь — ждем вас всех вместе.

— Обязательно. Всего вам хорошего и тёте Тане тоже, — от души пожелала.

Удивительное дело, всегда после общения с родителями мужа настроение улучшается, а со своими собственными — ухудшается.

Парадокс.

Так, не время сожалеть о несбывшемся. Пока еще есть возможность урвать для творчества кусочек воскресенья, надо ускориться.

'Нет, наверно, не суждено

Так мне проще смириться, но

Знаешь, мне бы хватило силы

И сердце бы растопилось

Но, кажется, поздно…'

Ева Власова «Снег»

Решив основные вопросы и немного пошуршав по хозяйству, я отправилась творить в свой любимый угол.

Удивительное дело, после того, как Рома ушел, у нас стоял пустым его кабинет, но мне даже в голову не пришло взять свой ноутбук и расположиться там.

А сейчас заглянув туда, поняла, что и правильно делала. Никакого творчества в этом месте быть не могло: тяжелая давящая атмосфера, стойкий запах парфюма пока еще мужа и сплошные неоправданные ожидания по углам.

К лешему такое счастье.

Где-то в середине второй на сегодня главы я обнаружила, что уже не одна.

В дверном проеме, привалившись к косяку, стоял, поджав ногу с гипсом, мой сын.

Вздохнула, отложила ноутбук и пригласила:

— Заходи, Костя, садись. Скорее всего, тебе же тяжело.

— Мам, а ты правда меня простила? — ребенок устроился на кровати рядом так, чтобы привалиться головой к моему плечу.

Помолчала, собираясь с мыслями.

— Сын мой, мне было очень больно и обидно, но также я понимала, что это одна из версий подросткового бунта, влияние гормонов и проявление характера.

А обидно было до сих пор.

Костя повернулся и уткнулся носом в плечо. Следом раздалось невнятное:

— Мам я не хотел. Просто это было так неожиданно, и, ты понимаешь, у меня же мир рухнул.