Книга Измена. Закрывая гештальты, страница 51 – Дора Шабанн

— Арина, что ты, как обычно, начинаешь, — развалившись в кресле, начал недовольным, но все еще снисходительным тоном.

Прислонила свой филей к секретеру и задумалась — хорошо бы понимать, это про что сейчас песня?

— Начинаю что?

— Я отдал тебе машину. И об алиментах речь, естественно, не идёт.

А, все про то же, про скупердяйство.

М-да, как-то незаметно измельчал «дорогой» с годами.

— Машину ты нам отдал чтобы я не полезла делить твой бизнес. И да, ты прав, ни квартира, вернее, три её четверти, ни машина, никаким образом не относятся к тому, что твой ребёнок не просто заслуживает или достоин, а нуждается в твоей помощи и поддержке. И, откровенно говоря — оба ребенка.

— А ты всегда была меркантильной сучкой. Куда тебе денег еще и на Лерку? Морда не треснет?

— Морда вот-вот треснет у тебя. А меркантильной я никогда не была, уж кто бы говорил. Но спасибо, что научил.

— Конечно, у тебя всегда и во всем я виноват.

Удивительно, только начали разговор, а я уже устала.

Хорошо же, прочь политесы и правильное воспитание, когда надо не просить, а ждать, что «сильные сами все дадут». Тут чай не Воланд, а так — козел мелкотравчатый.

— Ты же понимаешь, что либо мы договоримся с тобой сейчас по-хорошему, либо — как полагается по закону? Четверть зарплаты?То есть, вместо тех шестидесяти тысяч, на которые я рассчитывала, ты будешь платить на Кота семьдесят пять в месяц. Ладно, я возражать не стану.

— Ты совсем охренела…

О, понесло Романа Николаевича.

Может и правда, на двух детей, с предоставлением справки об учебе очно на бюджете, запросить треть его зарплаты до Лериных двадцати четырех?

Ибо нефиг!

— Охренел здесь кое-кто другой и причём уже давно. Плевать на меня, заразу и все прочее, что ты теперь обо мне говоришь. Но Костя — твой сын. По какой причине твой ребёнок должен быть лишен не только приличного окружения, друзей, школ: и одной, и второй, потерять тренера, так ещё и лишиться возможности заниматься в приличном клубе и выглядеть при этом на достойном уровне? А дочь? Она студентка, не зарабатывает, а учится. Находится на моем иждивении.

— В детских лишениях, между прочим, ты виновата, ревнивая дрянь.

О-го-го!

Какая неожиданность!

Вот это лихой поворот сюжета. Надо будет записать для текущей книги. Читатели охр… обалдеют, от того, как герой переобуется в прыжке из простого, но приличного семьянина вот в такое г…

— Да надо же, какой интересный подход. Это, значит, я наплевала на святость семейных уз, на все обязательства, которые в момент заключения брака на себя взяла? Да? Это я имела все подряд? Таскала с собой и за свой счёт выгуливала любовницу, покупая ей то, чего твои дети от тебя никогда не получали? И это я здесь — дрянь?

Рома уже набрал воздуха в грудь, чтобы пояснить мне — кто я, и где мое место. Это понятно было по покрасневшему фейсу и выпученным глазам, да.

Но в этот момент тихо-тихо открылась дверь, и на пороге мы увидели совершенно обалдевшего Костика с Тигрой на руках и плачущую Леру.

Вашу же японскую бабушку.

Холера ясна!

Шагнула к детям, чтобы обнять и прокомментировать:

— Мои дорогие, родители выясняют отношения. Это исключительно взрослые дела. Вы ни в чем не виноваты и абсолютно непричастны к нашим взаимным с отцом претензиям.

Кому эти разумные мысли и слова сейчас, когда огромные Котиковы глаза горят гневом и, кажется, слегка блестят слезами: