Книга Немного о потерянном времени, страница 141 – Дора Шабанн

— Скажи-ка мне, дорогая, насколько принципиально для тебя именно белое платье?

Вопрос.

— Ну, технически, я выхожу замуж второй раз и белое платье необязательно, но для Руслана это первая свадьба и мне, конечно, хотелось бы, чтобы у него была традиционная невеста в белом, хотя бы на фотографиях.

— О, ну это не проблема, я, в общем-то, немножечко про другое.

А потом произошло чудо — Маргарита Анатольевна встала, прошлась вдоль всех вешалок с платьями и уже минут через пятнадцать я с замиранием сердца разглядывала в зеркале невероятно прекрасную невесту.

Никакого фатина или эфирных кружев. Открытые плечи, широкий золотой пояс с розой под грудью, золотые перчатки до локтей. Гладкое прямое платье, от талии расходящееся шестиклинкой и держащее форму благодаря крою, плотности и тяжести материала.

В целом, мне грех жаловаться — Ланские-Коломенские приняли меня более чем хорошо.

Внимание и помощь пошли от них широким потоком сразу, и мы с Лизой оказались окружены заботой и поддержкой так, как никогда о наших жизнях.

Но при обращении ко мне Маргарита Анатольевна говорила: «Лада», а потом следовала такая многозначительная пауза. И эта не высказанная «Юрьевна» стояла между нами непреодолимой стеной.

Я все понимаю, десять лет из памяти просто так не вытравить, не выкинуть. Но было неловко.

А сейчас она посмотрела на меня сияющими от счастья глазами, всхлипнула и сказала:

— Лапушка, какая же ты у нас хорошенькая!

Это самая «Лапушка» как будто обрушила вокруг и внутри меня все барьеры, поэтому вырвавшееся изо рта следом: «мама Рита» оказалось абсолютно естественным.

Также как и крепкие тёплые надёжные объятия, последовавшие за этим, для нас обеих.

А потомвнезапно наступила у нас эпоха отношений матери с дочерью, которая была для обеих тайной. Новый, непонятный и совершенно непредсказуемый опыт.

Но мы старательно учились жить в новых условиях.

Сильная часть семейства, заметив изменения в наших отношениях, ходила довольная как будто Россия выиграла Чемпионат мира по футболу, а Владимир Львович еще и получил Нобелевскую премию.

И вот сейчас мы с мамой Ритой сидим рядышком на кухне, наблюдая за вознёй детей на полу. И я понимаю, что у меня обычный, нормальный ребёнок.

— Не волнуйся, если мы из нашего Маугли человека сделали, то с твоей «спящей принцессой» тем более справимся, — легкое похлопывание по руке и негромкие слова на ухо настолько «в тему» моих раздумий, что я начинаю верить Руслану, который по секрету мне недавно сказал:

— Мама моя — ведьма! Все может. Все знает. Все понимает. Повезло нам.

Да, нам всем с мамой очень повезло.

А она вздыхает, допивает свой чай и печально замечает:

— Так жалею, что струсила десять лет назад. Ведь можно же было поинтересоваться судьбой Лидочкиного ребёнка раньше, тогда малыш не вырос бы «Маугли». Или того проще — могли же мы с Владом сразу после свадьбы взять малыша из детдома. Время потеряно. Оно ушло. Мне вот уже пятьдесят, и пришла пора внуков. Не бойся, все у Лизы наладится. Все будет хорошо.

Я, конечно, снова поплакала от счастья, уткнувшись носом в плечо мамы Риты: у моего ребенка есть будущее, у него есть семья, есть в этом мире люди, которые принимают её такой, какая она есть. Не станет когда-то в будущем, а есть прямо сейчас.