Книга Немного о потерянном времени, страница 2 – Дора Шабанн

Можно было бы гордиться, если бы он девушку нормальную себе наконец-то завёл уже. Ну, сколько можно барражировать рядом? Сто раз говорено-переговорено, что затянулась сильно «первая несчастная любовь». Нет, эти двое упорствуют в своих заблуждениях. И не понять, кто лучше: Рус, крутящий пять лет нелепый платонический роман с Гохой, или Марк, молчаливым укором таскающийся вместе с сыном везде, в том числе и на семейные посиделки всех мастей?

Поди пойми эту молодёжь.

Я и в здравом состоянии рассудка не тянула такую задачу, что уж говорить сейчас? Когда меня трясёт от злости и одновременно внутри все замирает от ужаса: а вдруг?

Так, пора вспомнить, что здесь у нас я — взрослый и рассудительный человек, а не сопливая, молоденькая истеричка.

Огляделась: сидят настороженные суслики, к кофе не притронулись, на пышки не смотрят, хотя аппетит до сих пор у них был отменный. После дружеских набегов на наш холодильник всегда приходилось либо к плите вставать срочно, либо организовывать доставку.

А тут, ишь, настороженные, взъерошенные смотрят вопросительно.

Ах да, жаждут подробностей. Один — чтобы быстро себе картину представить и нестись вызванивать тусящего третий день в Москве на семинаре Влада, а второйс явно недобрыми намерениями. Как обычно.

Что же, история сама себя не расскажет, как ты ни мнись, ни стыдись и ни трусь.

— Ты мне только позвонил, что выезжаете. Я давай дела сворачивать, да шубу доставать. А тут эта звезда нарисовалась. Инна, аспирантка Владимира Львовича.

— Ну, он же про всех своих периодически рассказывает, так что мы примерно в курсе: 26 лет, из Выборга, тема кандидатской 'Некоторые конструкционные особенности… — начал бодро Рус.

А Марк продолжил:

— Чего-то там, как образец применения какой-то херни…'.

Вот-вот. Херня полнейшая, ёжки-плошки.

Нет, я не только люблю своего мужа все эти годы, но и доверяю ему.

Да, доверяю несмотря на стихийный бум разводов из-за измен, как в нашем Универе, так и за его пределами — среди друзей и знакомых в течение последней пары лет.

— Так вот, подходит ко мне вся такая: тонкая и звонкая, как нежный, свежий, хрустальный цветочек…

Парни слаженно хмыкнули.

— Мать, завязывай с этими аллегориями. Мы смотрели видео выступления бати на симпозиуме Новосибе. Там эта коза тоже была, документы подавала и водичку наливала, зараза, — Русик поморщился.

Да, что-то меня заносит. Но я сейчас злая, да и, в принципе, не особо добрая, так что сойдёт. Потерпят.

— Короче, дальше по классике: вы же мудрая женщина. С вами он несчастен, сам не уйдёт — ему вас жалко, отпустите с миром. У нас любовь и перспективы, а с вами ему скучно…

Не дали дорассказать, паршивцы. Ржали так, что кофе из кружек выплёскивался.

Рус утер скупую слезу и буркнул:

— Фу, блин, мам! А напугала-то! Фигня это все, и смысла нет думать о такой хрени.

— Это, ну, как ее, а! Провокация, Маргарита Анатольевна. Плюньте в эту дуру и забудьте. А то мы, как вас увидели — думали конец света! — Марк хмурится, косится на меня и пытается в завершении речи даже улыбку выдавить.

Но улыбки нам сегодня не удаются. И уверенный на все сто процентов во Владе Рус только криво ухмыляется.

Сплетни, они такие. Тихий и медленный яд.

— Да, мам, ты чего это так переживаешь? Я тебе и без папы Влада скажу — бред это. Но если хочешь пострадать — тогда ладно, до завтра можно. Потом отец вернётся, мозги, корону и все остальное тебе поправит. Разнообразите себе семейную жизнь, так сказать.