Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 136 – Дора Шабанн

Дай-то бог, дай-то бог.

'Все мы, все мы в этом мире тленны,

Тихо льется с кленов листьев медь…

Будь же ты вовек благословенно,

Что пришло процвесть и умереть…'

Сергей Есенин «Не жалею, не зову, не плачу»

Переваливший за середину, май душераздирающе благоухал черемухой и сиренью.

Школьные проекты были защищены более чем успешно. Я бы сказала, фантастически. Потому как сплошные оценки «отлично» у всех участников нашего творческого объединения — для родной школы это нонсенс.

Ребята приносили мне после каждой защиты то корзинки с клубникой и шоколадом, то букеты с сырами и колбасками, то фруктовые наборы. Их родители, по старинке, передавали в пакетах приличный разнообразный заграничный высокопроцентный алкоголь.

Бар заполнялся с катастрофической скоростью. На ужин и завтрак у нас на столе всегда были какие-то деликатесы и излишества.

Что удивительно, все эти подарки я принимала с радостью и удовольствием. Никаких мыслей о том, что это, вообще-то, мой долг, или: «Я не заслужила, неловко, некрасиво и ай-яй-яй» даже не появлялись в голове.

Каждый раз, заметив такое, с удовольствием себя хвалила и терапевту писала.

А Влад ежедневно приносил мне цветы: нарциссы, тюльпаны, пионы, ландыши.

Или трюфели. В коробочках, пакетиках, ручной работы или фабричные. Разные. Много.

Им радовалась особенно. Потому что, как бы я ни была поглощена своей забурлившей счастливой личной жизнью, все равно обратила внимание, что у сына что-то произошло. После защиты проекта по истории он вернулся явно не в себе, хотя совершенно точно был трезв.

На все вопросы радостно скалился, улыбался, закатывал глаза. Бормотал, что всё хорошо, все прекрасно, отлично, удивительно и он никогда раньше не был так счастлив.

Мне, естественно, стало очень страшно. Чай с трюфелями слегка подбодрил и успокоил, но полностью тревога не прошла.

Поскольку со мной на контакт по этому вопросу сын, можно сказать, не шел, на следующий вечер я напустила на него Влада.

Ну а что? Хотел ребёнка?

Пожалуйста — воспитывай!

Ребёнок это ведь не только гордость, когда он ужин приготовил, полы помыл или семейную тележку полную катит в супермаркете. Еще бывает умиление и восторг, когда ты глядишь на него, спящего. Но также это исчезающая с невероятнойскоростью еда, бессонные ночи, истерики, битая посуда, разбросанные по дому учебники и носки, утерянные шапки и варежки, грязные чашки, прячущиеся на полу за занавесками, или вот такие вот загадочные и непонятные состояния.

По итогу произошедшей в ночи мужской беседы, Влад, широко улыбаясь, велел мне не волноваться.

Пока.

Я старалась отвлечься: работала, занималась хозяйством, выполняла очередное задание психотерапевта.

Поэтому двадцать четвертого мая сидела я на кухне в обнимку с кружкой какао. Созерцала уныло висящую на стене и оконном карнизе перегоревшую гирлянду. Понимала — надо бы её давно уже снять.

После переезда я каждый раз так думала, глядя на неё. Но почему-то руки не доходили.

Все ведь уже отболело — отгорело.

Наша с Сашей история завершилась. Гирлянде этой перегоревшей место на помойке, там же где и нашему браку.

Подумала вдруг, что терапия приносит мне много интересных открытий. Удивительных. Но не все я уже готова принять и не все могу сейчас переварить.