Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 34 – Дора Шабанн

До самой глубины меня.

Слышу свой полузадушенный хрип.

Мне так горько, что хочется не просто плакать: рыдать, кричать, выть. Но давно мой удел — безмолвные слезы. Так вышло.

В моей жизни не было мужчины, который показал бы мне, что я ценна сама по себе. Такая, какая есть. Но те, которые были, показали, что нет.

А секс для меня — это не про удовольствие. Удовольствие я доставляю себе сама.

Секс — это попытка подтвердить свою ценность, важность, нужность. И согреться. Физически и душевно. Прочувствовать, ощутить, осознать общее тепло. Участие в каком-то интимном объединяющем мероприятии. Хоть ненадолго покинуть свое ледяное одиночество.

В этот раз однозначно — не удалось.

Никогда. Никогда у нас не было вот этого — отстраненного, механического.

Страшно.

Но происходящее происходит.

Странное. Чужое. Непонятное.

Больно. Тянет. Холодно.

Горько. Холодно. Обидно.

Холодно. Тихо. Противно.

Холодно.

Все.

Горячая ванна экстренно переносится с утра на два часа ночи наступившего понедельника. И досыпать я сегодня, пожалуй, буду в кабинете на диване.

'Все слёзы закончатся. Всё перемелется!

У каждого будет дорога своя…'

Анна Островская

Утром стало понятно, что ночное валяние в кипятке надо бы повторить. Иначе я приму участие в ежегодном городском конкурсе ледяных скульптур прямо сейчас. И, возможно, даже возьму первый приз в номинацию «Отчаяние».

От мыслей о муже начинало подташнивать. Понимание, что сама — дура, тоже не способствовало обретению душевного равновесия.

Откровенно говоря, от времени под названием «середина декабря», также как от «середины мая» меня давно воротило.

Это такой мутный, напряженный и нервный период. Все бегают, суетятся, не-пойми-чего-хотят, а чего надо не только не хотят, но и не делают.

А надо.

Надо делать!

Даже то, что не хочется.

И я делаю.

Неделя покатилась вперед также, как началась — через одно место.

На работе был ритуальный пред-сессионный трындец.

Срочные важные задачи руководство нарезало, как салаты к Новому году: регулярно, монотонно и беспощадно. ДЗ, контрольные, расчётно-графические работы и курсовые шли лавиной. Их привозили, приносили, передавали, присылали и прочее, прочее, прочее.

Вагон, маленькая тележка и ещё груженый бессмертный пони. А каждую же проверить,

отматерить

, то есть рецензию написать вежливо и корректно, оценить и отметить. И конца края этому пока не предвиделось.

Домой я приползала абсолютно задолбавшись, испытывая лютую ненависть к себе и всему вокруг, вплоть до прогноза погоды.

Питались мы в этот период, согласно ежегодной традиции, доставкой из «Теремка» и «Чито-Гврито».

Но понятно, что долго на блинах и хачапури не протянешь. Супы и шашлык с хинкали, конечно, несколько разнообразили нашу реальность. Но, увы, этого было явно недостаточно для счастья. Даже на банальную адекватность не всегда хватало.

Декабрь выигрывал с разгромным счётом.

Рус мрачнел с каждым днём. На разговор не шел, прятался в собственной комнате, даже на кухню выбирался к ночи и в одиночестве. Иногда в ответ рычал матерно себе под нос.

Бенедикт писал мне полу-цензурно, но регулярнее и объёмнее, чем моя мать.

Вера Павловна же в мессенджерах (я перестала брать трубку) стыдила меня, увещевала, грозила и пугала. А потом весь этот сценарийпо новой. Просматривала я сии шедевры эпистолярного жанра по диагонали, просто чтобы не упустить какую-нибудь дикую весть, вроде того, что кто-то умер или едет ко мне. Равнозначно сейчас.