Книга Хорошая девочка. Версия 2.0, страница 4 – Дора Шабанн

— Маргарита Анатольевна, у меня успешно завершилось построение модели и уже готовы некоторые данные. Хотел бы с Вами их обсудить. Когда это будет возможно в ближайшее время?

— Расписание мое, Владимир Львович, вывешено на факультете, есть в сети в группах наших кафедр, и я уверена, Вы с ним уже ознакомились. Посему слушаю Ваши предложения.

— Вы, как обычно, зрите в корень. Могу я рассчитывать на Ваше время и внимание во вторник с семи? — чему он так радуется, хотела бы я знать. Во вторник у меня мозгодробительные пары после обеда и к вечеру я вообще мало соображаю.

— Если Вам не нужен трезвый и адекватный взгляд на результаты Ваших экспериментов, то вполне можете на меня рассчитывать во вторник. Если жеречь идет, все же, о продуктивной работе, то я бы предпочла посмотреть данные и обсудить перспективы в четверг с десяти до двенадцати. У меня в главном корпусе окно.

— М-м-м, хорошо, Маргарита Анатольевна. Ваше слово — закон. Буду на кафедре в десять, в четверг. Благодарю Вас. Не смею больше задерживать, а то Ваш молодой поклонник уже мечет в меня весьма неприязненные взгляды.

Качаю головой, созерцая взмокшего и покрасневшего Руса:

— Это мой сын. Ему жарко, и он злится. Хороших выходных, Владимир Львович.

Приложив идентификационную карту к турникету, выплываю в приветственно распахнутые руки ослика.

— Наконец-то! — вопит ребенок. — Пойдем скорее, я тут чуть не сдох в ожидании.

И тянет меня вон из тепла на мороз.

Оглянувшись, с удивлением замечаю, что Владимир Львович стоит у вертушки и задумчиво глядит нам вслед.

Вот ведь делать человеку нечего в субботу.

«И прекрасны вы некстати…»

А. С. Пушкин

Владу и правда делать в Универе было больше нечего, раз его Снежная Королева усвистала в неведомую даль на крыльях мороза и в неожиданной компании.

Не женщина, а шкатулка с сюрпризами.

Разными.

Иногда забавными, порой ядовитыми, но чаще — сногсшибательными.

И чем он ей не угодил-то?

«И умны вы невпопад…»

А. С. Пушкин

— Вот такая вот фигня, — пробормотал Руслан, запивая горячим какао третью пышку. Мордочка его была усыпана сахарной пудрой и довольно лоснилась.

Сидели мы в пышечной уже минут сорок. За это время успели слопать по тыквенному супу-пюре и выпить по две чашки чая, «для сугреву». Когда пришел момент серьезных разговоров, перешли на какао с десятком пышек.

Ребенок поведал мне дивное.

Сначала, как водится у молодежи, юлил, хохмил и хамил. Потом какао сотворило свое коварное дело: согрело, добавило эндорфинов в кровь, и мир показался не таким уж дерьмовым местом. После первой пышки закончились фыркания в стиле диких ежей, и начался содержательный монолог.

Понимая особенности психики подростков, к низвергшемуся на меня фонтану эмоций и впечатлений, я была готова. Для собственного спокойствия делила повествование на три, но все же основная мысль меня реально прибила. Аж какао пошло носом.

— Я ее люблю. По-настоящему. А ей плевать, — в глазах слезы и вселенская обида. — Ну, она разговаривает вежливо, конечно, но жестами всегда посылает, — Рус длинно выдыхает и отворачивается, незаметно, как ему кажется, стирая воротом со щек соленые капли.