Книга Если к другому уходит невеста, страница 26 – Дора Шабанн

— И замуж, к счастью, не вышла, — пробормотал дед себе под нос, а потом кинул внимательный взгляд на единственного внука. — Не понимаю, зачем она срочно тебе понадобилась.

Никита Игоревич напомнил себе, что дед его заслуживает уважения и благодарности, как минимум, за былые заслуги. Вдохнул, выдохнул и выдал вежливо:

— Дед, не юродствуй! Дай номер и ехидничай в стороне, но помни, в этот раз я легко тебя не прощу! Три года! Я искал ее три года, а ты?

Николай Николаевич сложил ладони в замок и умостил на своем животе.

Затем оглядел внука неодобрительнос головы докуда смог.

Вздохнул тяжело.

— Что ж поделать, если мозги у тебя работают как-то избирательно: тут работают, тут не работают, здесь ты рыбу заворачивал… — задумчиво протянул после этого.

— Дед, престань хохмить и дай телефон!

Вместо того чтобы диктовать номер, заслуженный деятель науки педагогики приложил смартфон к уху и заворковал:

— Дорогая, как у вас там процесс? Завершился? О, конечно, ждем.

Из телефона на младшего Морозова неожиданно повеяло зимней сказкой.

Или это ему просто до сих пор хотелось в нее верить?

Через несколько минут дверь в кабинет открылась и на пороге возникла сияющая бабушка:

— Мальчики! Идемте скорей! У меня праздник уже наступил!

Недоумевающий Ник и хитро ухмыляющийся Ник-старший послушно потопали за Евлампией Серафимовной в кухню.

Ну, что сказать, с порога стало ясно, что праздник наступил не только у бабушки Евы.

— Где она? — завопил Никита Игоревич во всю мощь легких, едва проморгался и осознал, чтоименно и в каком виде имеет счастье обозревать.

До настоящего момента просто уютная кухня теперь приобрела и вовсе сказочный вид, ибо огромное панорамное окно отныне являло собой портал в волшебную страну. Прекрасная крылатая юная привратница, в короне и легком летящем платье, рассыпающая колдовскую пыльцу с тоненьких пальчиков и изящных туфелек, радостно танцевала в окружении бабочек и магических огней.

Несколько минут Кит стоял и таращился, как околдованный, а потом заработали мозги. И он заорал.

Пожилые родственники вздрогнули, а затем удивленно на него уставились, ожидая пояснений.

— Где художница, блин? Дед! Я ведь просил, я же по-хорошему хотел… а вы? А она!

Первой в себя пришла, неожиданно, бабушка, и оказалась довольно резка:

— Уймись, Ник. Это что еще за фортеля́? Сел за стол и спокойно, тихо, я сказала, внятно изложил свои обоснования этой истерики. То, что ты упустил Жанночку, не дает тебе права, вести себя как дикая обезьяна.

Услышав про сбежавшую невесту, Ник чуть не взбеленился снова.

— На хрен вашу Жанночку. Свалила, и слава всем святым! Где Аннушка? Где создательница феечек, я вас спрашиваю?

Дед переглянулся с бабушкой и неодобрительно покачал головой:

— Оставь девочку в покое, ей сейчас непросто, и всякие психически неуравновешенные деспоты — трудоголикиабсолютно некстати.

— Мой руки, успокаивайся, поешь и расскажешь, что это за премьера в Погорелом Театре, — Евлампия Серафимовна, впервые на памяти Ника, сурово сдвинула брови и кивнула в сторону ванной комнаты.

Никогда в жизни он так быстро не умывался, не ел и кратко не излагал суть проблемы.

Родственники впечатлились, но выглядели все равно весьма недовольными.

На его нетерпеливое: «Ну?», дед Коля погладил лысину, а бабушка Ева неодобрительно поджала тонкие губы.