Книга Второе дыхание, страница 87 – Дора Шабанн

Плюс, внезапно позвонившего после обеда, Львёнка мне было чем порадовать: я успела с утра, приглядывая за хозяйствующими дочерями, написать три спецификации и довязать набор подставок под чашки. И планывязальные на последнюю «гипсовую» неделю имела грандиозные.

В лучших традициях внезапного «совещательного голоса», ближе к вечернему купанию позвонила Шуша:

— Эх, Шпулька моя, как я тебя здесь вспоминаю!

— Надеюсь, местные жители от твоего забористого лексикона при этом не вздрагивают, и не разбегаются? — на душе благостно, можно даже немножко шутить. Ну, на пробу, так сказать.

— Да, дорогая, холодное питерское лето теплее и добрее тебя не делает, а пары недель у настоящего моря тебе явно не хватило, чтобы согреться в достаточной мере.

— Ну, это было понятно эм-м-м всегда. Ты сегодня, как обычно, в пятницу бухнуть со мной по скайпу или другая какая надобность обнаружилась?

Шуша чем-то зашуршала в трубку. Потом тяжело вздохнула. Пофыркала.

— Шушенька, здоровья у меня и раньше-то было немного, а сейчас и вовсе недостаток нервных клеток ощущается, да и давление скачет. Хоть ты меня не нервируй, а?

— Короче, такое дело: что там у вас с Полькой дикое происходит? — очень-очень настороженным тоном вопросила Ксана.

Вот чего я не могла предположить, так это такого разворота. Неужели, погрязнув в своём собственном болоте печали, я прощёлкала беду с сестрой? Но мы же вот только разговаривали: и вчера прекрасно, и сегодня отлично?! Или это семейная «хорошая мина»? Ё, вроде жизнь слегка стала налаживаться. Даже не стала ещё, а чуть свернула к свету из непроглядной зад…, пардон, тьмы.

— Не знаю, что тебе сказать. Говорила с ней вчера и сегодня. Сложности были мне озвучены с работой немножко, ну, и те, что к родителям имеют непосредственное отношение, — начала я перечислять.

— Это я знаю, — перебила Шуша, — мы на связи почти каждый день. Я очень сочувствую, что мама ваша в больнице, но прогноз, вроде, благоприятный, да?

— Прогноз да. Ждём выписку в конце следующей недели.

— Вот видишь, всё нормально будет. Батя тоже не впервые «отдыхает душой», всё мы это знаем и всё мы понимаем.

— Да, никто не удивлён, просто неприятно, — вздыхала я скорее с лёгкой печалью, чем пребывая, как обычно, по поводу отцовых запоев, в тоске и ярости.

А завтра с терапевтом пообщаюсь и совсем попустить должно.

— О, даже ты не сильно печалишься! Рада слышать, но давай всё же вернёмся к истокам: что там за хмырьу неё образовался такой таинственный? Она партизанит, но ты-то должна же знать?

Я прилично обалдела от постановки вопроса, да и оттого, что я ни сном, ни духом вот совсем, поэтому слегка подвисла.

— Алоэ! Ты там жива, мать? — голос Оксаны звенел от беспокойства. Видимо, за нас с Полей обеих разом.

— Я тут, и я офигела от твоих вопросов, знаешь ли, — начинаю я, — ничего мне неизвестно про каких-либо Полиных хмырей. Она недавно детей моих в парк водила. С деверем и сыном маминой приятельницы. Это, собственно, все известные мне мужики и факты.

— Да, — теперь тянула уже Шуша, — удивила ты меня. Про этих двоих и я знаю. Так себе кадры, тупиковые ветви развития человечества.

— Ясно, что ничего не ясно. Ладно, спасибо за информацию, такую, неожиданную. Буду смотреть, спрашивать аккуратно, чего узнаю — тебе сообщу первой, — время сворачивать беседу, самостоятельные девчонки уже помылись, пора сполоснуть Любу да гнать всех по кроватям.