Книга Доктор Артур. Эхо ее сердца, страница 26 – Иман Кальби, Стелла Юсупова

Я кивнул, но внутри все равно все сжалось.

– Ну не рыдайте тут оба, – отозвался Зевсов, подкручивая громкость на мониторе. – Ещё успеете. Вы мне лучше скажите: вы оба готовы к следующему этапу? Потому что с таким анамнезом, Артур, тебе придется стать не только мужем, но и предохранителем. Беременность при трансплантате – не шутка, но и не табу. Я ж понимаю, что ты пришел ко мне за этими словами. Со своей стороны как оцениваешь?

– Сердце работает хорошо…– сказал я категорично,– стресс мы исключим. Абсолютно… По твоей части как? Давай без метафор. Вот последние ее протоколы. Лично проверял. Даже консилиум собирал вчера… Риски? Реальные?

Зевсов хмыкнул.

– А говоришь, что не знал, беременна ли…

– А это не имело значения. Мы шли к тебе- я должен был быть во всеоружии на любой расклад. Как же Титану на Олимп к Зевсу иначе?

Даже нашел в себе силы улыбнуться…

Друг махнул рукой.

– Да, да, Титалович, я помню, ты у нас не сантиментален. По фактам из того, что ты принес сейчас по кардиообследованию: сердце – стабильное. Протокол – адаптирован. Лекарства под контролем. Иммунный статус у нее ровный, нет признаков отторжения. Да, будет сложнее, чем у здоровой, но это не приговор. У меня рожали и с меньшим запасом здоровья. Всё под контролем. Пусть носит. И радуется.

Я почувствовал, как по спине проходит горячая волна облегчения. Я не осознавал, как сильно боялся. До этого момента.

– Ты уверен? – спросила она тихо. – Что я справлюсь?

Зевсов подошел ближе. Улыбнулся чуть мягче, чем обычно.

– Я в жизни не был уверен ни в чем, кроме того, что женщины – это природа. А природа всегда берет свое. Ты справишься, Вероника. Ты сильнее, чем думаешь. А если что – у тебя рядом команда самых первоклассных врачей со всего мира. Даже не сомневайся. Мы всех на уши поставим. А главное- Артур рядом. Максимум- положим тебя на сохранение под постоянное наблюдение. Даже его брутальные кавказские братья, если надо, будут носить тебе апельсины и читать сказки.

Она рассмеялась – искренне, впервые за все это время на приеме.

– А ты, Титалович, – добавилЗевсов, – готов? Или будешь обмороки ловить, когда она начнет кричать в схватках и потугах?

– Я с ней пройду все, – сказал я просто. – До конца. И дальше.

Когда мы вышли из кабинета, ветер тронул волосы Вероники. Я притянул её к себе, обнял, как будто хотел спрятать от всего мира. Она положила ладонь мне на грудь – прямо туда, где сердце.

– Ты рад? – спросила.

– Я… – сглотнул. – Я влюблен в тебя до безумия. А теперь – еще и в этого малыша. Хотя он – еще просто точка на твоей матке.

– Слишком много чувств для одного дня…

– Но это день, когда всё стало на свои места, Ника. Ты – моя семья. Не половинка. Целое. Моё.

Она всхлипнула. Я поднял ее лицо за подбородок.

– Я не отпущу никогда. Ни тебя, ни нашего ребёнка. Мы с тобой теперь навсегда, слышишь?

– Слышу, – прошептала она. – Сердцем слышу.

И я знал – этот ребенок родится в любви.

И сердце, что бьется в ее груди – никогда не ошиблось.

Я всё еще не верю. Не до конца.

Тело кажется не своим. Оно огромное и пустое одновременно, как будто я – раковина после шторма. Грудь тяжелая, горячая, переполненная. Живот обмяк, болит – но уже не от схваток, а от послесловия к ним. Внутри все словно отбито – не просто физически, а эмоционально.