Книга Брак по расчету. Невеста босса, страница 11 – Стелла Юсупова

Все это время я слушала Катю с каменным выражением лица. Мне много что было сказать ей в ответ, но сил не осталось. Да и что я ей докажу? Мы теперь из разных миров. Вот, она сидит в своем собственном офисе в центре города, на вешалке висит дорогое брендовое пальто, сумка из крокодила, привезенная месяц назад из Италии, гилауроновые острые скулы и пышные губы, придающие лицу излишнюю холодность. А может это уже и не косметология? Может она и была уже такой, холодной внутри? Может и не осталось ничего от той веселой Катьки — хохотушки, вечно влюбляющейся не в тех парней и безбожно списывающей у меня все, что только было можно? Прошлое осталось прошлым. Мне нужно это принять. Глобально. И двигаться дальше. Ради сына. В этом единственном она была права.

— Я постараюсь съехать от тебя до конца недели, Кать. Извини, что стесняю… — произнесла твердо и вышла из кабинета, услышав уже в спину ее возражения и оханья о том, чтобы я не придумывала глупости. Но я правда твердо для себя решила заканчивать у нее ютиться. Нет, не потому, что была обижена на подругу. Потому что она права— я витаю в облаках, тургеневская барышня, оказавшаяся в совершенно не тургеневском романе… Мояистория скорее бы вписалась в «Преступление и наказание» Достоевского. Вот только наказана я была, ничего в сущности и не совершив. А может быть, бездействие в отношении собственной жизни- это и есть главное преступление?

— Комната светлая, сторона солнечная. Есть милый балкончик, — деловито водила меня Юлия Ильинична по своим скромным владениям, — с соседями, конечно, не очень повезло, но у других и похуже бывает, — сказала, смотря в пол, — если бы Вы были чужой, Злата Павловна, я бы и не стала заострять на этом внимания.

— А что с соседями не так? — пока что все мои движения были на автомате. В голове не укладывалось, что я буду жить здесь…

— Ну, ведь этот дом под снос. Почти полностью расселен. Большинство съехали, особенно молодые семьи, кто с детьми. Мэрия выделила хорошие квартиры, просторные, но на окраине. Остались либо самые маргиналы, либо принципиальные, кто считает, что родился и умрет в центре. Не хотят переезжать в другой район. Вот и сидят— грызутся друг с другом… В нашем отсеке бывший афганец. Хороший дяденька, но запойный и контуженный. Еще мать с дочерью. Дочь подросток, переходный возраст у нее, а мать водит к себе всяких— все время ругань стоит. Могут придираться к Вам на первых порах из — за кухни и санузла. Но что поделать. За такие деньги что есть то есть, Злата Павловна, сама представить не могла, что Вы будете смотреть эту комнатушку для себя…

Юлия Ильинична была завучем в нашей школе. Крупная женщина лет пятидесяти, она неуловимым образом знала подробности жизни всех и вся, хотя ни в коей мере ее нельзя было назвать сплетницей или болтушкой. «Профессия такая», — многозначительно отвечала педагог, стоило только в очередной раз собеседнику округлить глаза, услышав неожиданную и крайне «конфиденциальную» информацию. Она сама деликатно тет — а — тет поинтересовалась у меня по поводу моего положения, узнав, что я хватаюсь за любую работу в школе. На душе было так тяжело, что я не выдержала, выдала ей как на духу, что деньги очень нужны, муж выставил на улицу и даже сына от меня спрятал…