Онлайн книга «Няня для бывшего»
|
Она меня тоже, судя по всему, узнает. Ее лицо строгое. Челюсть зажата. Глаза не злые, но пытливо-настороженные. — Вы Амир Каримов, как я понимаю, — говорит без приветствий. — Здравствуйте, — отвечаю максимально почтительно, — а Вы мама Маши? Анна Павловна? — Я мама Маши… И Алисы… — говорит она многозначительно. Я киваю, нервно сглатывая. Мы снова смотрим друг на друга. Никто не решается что-то произнести первым. Я вижу, как эта стойкая женщина сейчас всем своим нутром защищает самых родных… А я так отчаянно хочу сказать ей, что сам готов защитить их от всего, но не решаюсь… Опять гребанное ощущение, что права не имею… — И что, это того стоило? — вдруг разрывает она тишину то ли всхлипом, то ли окриком, обращенным в наше исковерканное прошлое. Это как удар под дых. В самое сердце. В самую сердцевину кровоточащей раны… Мне требуется несколько секунд, чтобы найти силы ответить. Слова вылетают из меня кусками мяса. — Если и есть на свете что-то, о чем я сожалею и за что буду расплачиваться в аду, так это за то, что не выбрал тогда Вашу дочь… — хрипло признаюсь. Она молчит, словно бы давая возможность мне выговориться. — Сделанного не воротишь… — парирует обтекаемо. И почему мне кажется, что именно она может быть моим союзником… Именно она может помочь вернуть мне Машу… Мудрость всегда идет рука об руку с возрастом. Подхожу к ней. Беру за руку и целую. — Клянусь Вам, мама, что каждый день, даже если на это уйдет вся моя жизнь, будет наполнен теперь только одним- интересами Маши и моей дочери, слышите? — Придержи коней, Амир. Я пока тебе никакая не мама… И вообще, не уверена, что это уже нужно Маше, что она подпустит… — Я буду рядом настолько, насколько она подпустит. Я Вам клянусь. Всегда… Даже если то расстояние, которое она для меня определит, будет бесконечно далеко от ее сердца… Женщина молча кивает, но ее глаза становятся словно бы спокойнее, мягче… — Поживем- увидим, Амир… Поживем- увидим… Глава 39 Спустя четыре месяца Эта осень была теплой и красивой. Что называется, золотой. Осень за городом- это особая история. Засыпать каждый день с запахом только что прошедшего дождя и пряной листвы, просыпаться от бьющего в нос пронзительно свежего воздуха из приоткрытого окна с нотками грибов и влажной хвои… А потом выглядывает мягкое солнце- улыбчивое и нежное, как объятия бабушки- и мир начинает ему улыбаться в ответ золотом и мягкостью. Я уже успела привыкнуть к этой тихой роскоши… Роскоши жить в своем доме, вдали от шума и суеты, роскоши уюта и нежности загородной жизни. С тех пор, как Амир снова вошел в мою жизнь, многое изменилось. Он и правда забрал все печали и заботы. И правда сделал так, что отныне у меня не было совершенно никаких проблем. Я, Алиса и мама словно бы разом проснулись в сказке- окруженные его деликатной заботой, огражденные от всех невзгод и ненастий. Эта жизнь могла бы показаться сказкой, но… со своими оговорками, взятыми жирными сносками из реальности жизни. Мы не были вместе. Амир не стал моим мужчиной. Я всё еще была одинокой. Но впервые это страшное слово «одиночество» не казалось для меня чем-то болезненным и пугающим, чем-то переводящим меня в разряд второсортных, отстающих, отчаявшихся… Я была свободна. Я не препятствовала вхождению Каримова в жизнь Алисы. Он не форсировал, но делал все, чтобы она привыкла и полюбила. Да, он уже успел разбаловать её, но всё это мелочи в сравнении с тем путем, который мы прошли. Моя дочь здорова. Мы вместе. И я впервые смогла сказать ей правду… Это было страшно, я боялась, что девочка не поймет, но… мы всегда недооцениваем своих детей. Алиса совершенно не удивилась, когда услышала, что именно я ее мама, а не бабушка. Улыбнулась, пожала плечами и сказала, что рада, что мы с ней выглядим как сестры. Это, мол, круто… А еще она сразу догадалась, что Амир- ее отец. А я так и застыла в шоке. «Великий психолог», которая не одну бессонную ночь ломала голову над тем, как донести эту информацию до ребенка. «Всегда знала, что я принцесса», — совершенно серьезно заключила девочка, заставив нас смеяться до слез от умиления и облегчения. |