Книга Она Дикая. Часть 2, страница 100 – Ева Эра

– Звучит, как угроза. – прошипела я. – Лучше бы ты не выжил. – сбросила звонок.

Не знаю, зачем я напоследок бросила эту грубую фразу. Но, что сказано, то сказано. Хотела задеть, уколоть побольнее. Не правильно, бесчестно он обошелся с Диким. Ещё не известно, что уготовил для меня.

На следующий день, как и говорил Нечаев, ко мне приехал нотариус зачитал завещание и передал письмо. В нем не было прощальных слов, только тест ДНК. Значит Дикий сомневался в моей маме. Она все-таки была свободной женщиной, и в его понимании параллельно могла спать с кем-то еще. Что ж, теперь есть неоспоримое  доказательство нашего родства.

Действительно, все имущество, движимое и недвижимое, ценные бумаги, денежные средства на банковских счетах, всё досталось мне. Я предполагала, но особо не верила. Казалось бы, надо радоваться такому богатству, но у меня только возникла жуткая головная боль. И что мне теперь делать? Разве я смогу со всем этим управиться? Особенно с бизнесом. Только остается полагаться на Константина Юрьевича, либо продавать.

Нечаев любезно взял на себя все хлопоты, начиная с получения свидетельства о смерти и кончая организацией похорон. Для меня все проходило, как в тумане. Не скажу, что я сильно была расстроена, больше растеряна. Сложно вот так сразу почувствовать себя обладательницей многомиллионного состояния, начать раздавать поручения, командовать, если никогда этого не делала.

Проститься с отцом пришло очень много народу. Все, кто знал Николая Петровича, изъявили желание отдать дань памяти уважаемому авторитетному человеку. Тут были партнеры по бизнесу, сотрудники его компании, давние друзья, даже представители администрации города.

В небольшом зале из белого мрамора мы прощались с Диким навсегда. Стоя возле гроба отца следовало бы изобразить приличествующую случаю скорбь, но я до самого конца сохраняла выдержку и невозмутимо проводила его в последний путь. Я слышала, как перешептывались все присутствующие, насчет меня. Кто-то удивлялся, что у Николая Петровича есть такая взрослая дочь, кто-то возмущаясь, не верил. Мне было на них плевать. Когда все речи были зачитаны, соболезнованияпроизнесены, все по очереди возложили на крышку гроба цветы и вышли из зала.

Уже на кладбище в толпе я заметила его, Строганова. В компании двух мужчин, скорее всего охраны. Во всем черном, он казался выше и худее, чем был на самом деле. Или после ранения и недели, проведенной в больнице, он действительно похудел. И хватило же наглости прийти сюда. Я удостоила его лишь гневным взглядом.

Процесс погребения не занял много времени, слез никто не лил, на гроб не бросался в истерике. Все прошло тихо. Я под руку с Константином Юрьевичем не спеша последовала к машине. Он вежливо вызвался меня проводить. Каждый раз поражалась, как такой интеллигентный и порядочный человек мог работать с моим отцом, ярким выходцем из девяностых.

Вскоре позади послышались быстрые шаги, и уже через несколько секунд нас догнал Максим. Нечаев остановился, мне тоже пришлось. Они поздоровались за руку, и перекинулись парой фраз. Было видно, что они хорошо знают друг друга. Я молчала.

– Вы позволите, я переговорю с Линой, буквально пару минут. – обратился он к Константину Юрьевичу. Кажется, моего согласия не требовалось.