Книга Она Дикая. Часть 2, страница 71 – Ева Эра

– Остановись, я не трону тебя. Обещаю. – уговариваю девушку. Когда она поднимает на меня свои большие напуганные глаза, понимаю, что опять перешел черту. Смягчаю тон. – Почему с ним ты готова быть, но только не со мной? С кем угодно, но только не со мной. – невольно признаюсь в своих чувствах. – Ты нужна ему, чтобы ублажать несговорчивых клиентов его фирмы. Каждый мужчина, с которым ты будешь вести дела, захочет тебя поиметь и будет этим апеллировать, как я сейчас. Дикий это понимает, мы все это понимаем. Ты слишком хороша, Лина, и нормальный мужик захочет воспользоваться случаем и залезть тебе в трусики.

– Ты ничего не знаешь, Макс! – резко и надрывисто произносит девушка, мои слова явно задевают и обижают её.

– Это ты ничего не знаешь! – не даю ей сказать. – Я звонил Николаю Петровичу, и сообщил, чтобы именно ты пришла ко мне на переговоры. Четко дал ему понять, зачем ты здесь нужна. И он с лёгкостью тебя сюда отправил. Он также с легкость отправит тебя к следующему партнеру. Тебя устраивает такая работа? Зачем ты защищаешь Дикого?

Мои слова расстроили Лину ещё больше. Она даже не сдержала слез. Неужели она любит этого старика? И плачет от обиды, что он пустил её в расход?

– Уходи от него! – требую настойчиво. – Слышишь? – обхватываю за плечи и слегка встряхиваю. – Уходи, пока не поздно.

– Не могу! – хнычет Лина, полностью потеряв самообладание. Она уже на грани истерики и это по большей части моя вина.

– Уходи! Дальше будет хуже. Он сломает тебя! Потом будет поздно! – продолжаю давить на нее, несмотря на то, что Лина уже безудержно плачет. Мне надо заставить ее, добить до конца.

– Не могу! – из последних сил шепчет она. – Не могу! – глаза прикрыты, тело сотрясает крупная дрожь. – Он мой отец.

Лина.

Я знала, что второй день переговоров со Строгановым будет ничуть не легче первого. Речь не о сексуальных домогательствах, а об атмосфере в целом. Макс очень тяжелый человек. Его слова, интонация, взгляды порой бьют похлеще, чем физическое воздействие. И моя интуиция меня не подвела.

Сама не понимаю, как так получилось, что он смог заставить меня признаться в том, что Дикий мой отец. В тот момент я не отдавала отчет своим действиям. Меня полностью накрыла истерика. Я не справилась с накопившимся за эти дни стрессом, и мне очень жаль, что Макс стал свидетелем моей слабости.

Как только слова признания сорвались с моих губ, не знаю почему, но мне стало легче. Я очнулась, пришла в себя. Как будто бы после этой новости, Строганов должен окончательно оставить меня в покое, перестать издеваться и унижать. Может теперь он посмотрит на меня другими глазами? Увидит во мне равную ему?

Впервые мне довелось наблюдать полнейшее замешательство на его лице. Макс потерял контроль над эмоциями. Он отпустил мои плечи и на секунду замер. Пусть потом я наверняка пожалею о сказанном, но сейчас это того стоило. Его растерянность поразила меня. Почему он так неоднозначно воспринял эту новость? Какое ему дело, что я дочь Дикого? Или расстроился, что больше нельзя будет надо мной измываться? Хотя вряд ли его это остановит.

Но, слишком долго довольствоваться таким его видом мне не пришлось, уже через пару секунд Строганов вновь нацепил на лицо маску безразличия. И отпускать меня из кабинета явно не собирался, все с тем же натиском продолжил одолевать вопросами.