Книга Красота в глазах смотрящего, страница 39 – Светлана Строгая, Леся Лимерик

— Так вот ты какой, цветочек аленький, — задумчиво произнесла красавица, пристально меня разглядывая. — Что ж, буду тебя красить. Ник сказал, что заказ от топового салона, а значит, нужен топовый визажист.

— А это обязательно?

Фыркнув на странный вопрос, Юля брызнула на мои руки антисептиком и вручила влажную салфетку, велев протереть лицо. Сама же доела огурец и, обхватив свой живот, задумчиво произнесла, будто прислушиваясь к внутреннему голосу:

— Чего бы еще заточить? Надеюсь, близняшки родятся до того, как наберут килограммов по пять. На меня и так уже одежда не лезет. — Женщина, посмеиваясь, легонько похлопала себя по круглому животику, красноречиво обрисованному голубым шелковым платьем в белых зигзагах. — Нет уж, дайте маме поработать, маленькие проглоты. Ну что, Динусь, готова? Сейчас базу нанесем, только руки помою.

— Юль, забыл сказать! — выпалил внезапно вернувшийся Ник, просунув голову в дверной проем. — Чтоб по высшему разряду! На свой вкус, но глаза золотым, лады?

И, не дожидаясь ответа, тут же скрылся, гонимый очередным творческим порывом.

— Сделаем, — невозмутимо отреагировала на громогласное заявление Юля, задорно мне подмигнув. — Зря я, что ли, у мужа на весь день отпросилась? Так и сказала: пока новенькую девочку не накрашу, дома не жди!

Я не смогла удержаться от улыбки. Когда Юля не рассматривала меня как заморскую диковинку, общение с ней было легким и непринужденным. Словно с подругой, с которой можно поговорить о чем-то, не связанном с шедеврами Лейденской коллекции или сэдовскими поручениями.

— Тебе, наверное, привычнее делать макияж профессиональным моделям? — спросила я у девушки, когда та легкими касаниями нанесла мне на лицо что-то вроде крема и предложила самой распределить его по всей коже.

— Почему? — удивленно отозвалась она, прекратив мурлыкать под нос очередную зажигательную песенку.

— Ну, они знают, что нужно делать, — ответила я, слегка смущаясь. — Да и вообще, красивые…

— Ой, ну ты сказанула! Так, молодец, теперь тональник. — Юля подвинула два одинаковых, на мой взгляд, тюбика и, примерившись, отложила один в сторону. — Что там красивого? Фигуры хорошие — это да, а лица обычно так себе. Кожа из-за плотного макияжа плохая, черты часто однотипные. Их же в агентствах по одному шаблону набирают. И учат так же: некоторые барышни себе пару-тройку эффектных поз выберут, где они все из себя богини, и не парятся. Но это, конечно, непрофессионально, Ник с такими не работает. Он вообще, если честно, с моделямиработать не любит.

— Почему? — робко спросила я, почувствовав внезапный интерес к затронутой теме.

— Говорит, скучно. — Юля пожала плечами, растушевывая кисточкой по скулам очередное средство. — Ему больше нравится снимать интересные типажи.

— Интересных девушек? — уточнила я, ощущая себя как часть ассортимента для привередливого фотографа.

— Почему сразу девушек? И мужчин, и детей, и людей в возрасте. И далеко не всегда красивых, кстати, — прокомментировала женщина, однако тут же поспешно добавила: — Но ты красивая! А то, что не модельной красотой, так это Ника, видать, и привлекло.

Я замялась. Красота — понятие условное. И хотя отражение в зеркале меня всегда устраивало, сличать его с классическими чертами и линиями не возникало желания. Не было там ни античных пухлых губ, ни бледности Ренессанса, ни роскошных форм барочных модниц. Но, с другой стороны, в современном мире каноны красоты меняются настолько часто, что любая девушка способна хоть однажды попасть в нишу пропагандируемых стандартов. В тренде постоянно оказываются то пышная грудь, то чрезмерная худоба, то бронзовый загар, то милые веснушки… Наверное, где-то среди этого разнообразия затерялся и мой портрет. Нравится же он тем посетителям музея, которые останавливаются возле моей фотографии. Есть ли тогда принципиальная разница между мной и музами известных художников? Вдруг я для Ника так же особенна, как Симонетта для Боттичелли или Форнарина для Рафаэля?