Книга Красота в глазах смотрящего, страница 60 – Светлана Строгая, Леся Лимерик

— Как-то непривычно тебя в одежде снимать, — признался мужчина, отчего я буквально поперхнулась возмущением.

— Эй! Между прочим, в прошлый раз на мне была ткань!

— Но довольно прозрачная.

— Раздеваться небуду, даже не проси.

— Да мне и так хорошо. Буду тебя снимать в порядке одевания, — ответил фотограф, срывая маленький голубой цветок и заправляя его мне за ухо. — Замри.

Он сделал несколько кадров и медленно опустил фотоаппарат.

— Что случилось? — с улыбкой спросила я замершего мужчину. — Мне повернуться? Или волосы лучше убрать?

— Не надо, оставь, — тихо произнес он, не отрывая от меня взгляда. — Ты как из другого мира.

Будто желая убедиться в правдивости его слов, я удивленно поднесла к глазам руку, окрашенную сиянием заката. Золотые всполохи загорались на ладони, точно новые звезды, и так же стремительно исчезали, завораживая игрой света.

— И правда, как бабочка в янтаре…

Разведя пальцы как можно шире, я посмотрела сквозь них на Никиту. Он не шевелился и молчал, глядя на меня в ответ. Пораженные красотой мгновения, мы словно повисли в безвременье, окруженные ярким ореолом умирающего солнца.

Я моргнула, прогоняя картинку. Не хочу быть той, что навечно застыла в смоле, так ни разу и не взлетев. Теперь точно не хочу.

— Знаешь, если вся эта фигня с календарем майя — правда и скоро произойдет конец света, мне будет жаль, — заговорил вдруг Никита, будто подслушав мои мысли. — Теперь точно будет.

Все вечное — не более чем прах,

Вот только жизнь не убегает в вечность.

Лишь ворох фотографий на руках

Ее определяют бесконечность.

Десятки лет — не слишком долгий срок,

Чтобы в альбом свободно поместиться,

Но маленький замятый уголок

Всем выдает любимую страницу.

И, сколько пестрых кадров ни смотри,

Где режут глаз наряды и улыбки,

Как ни старайся ценность в них найти,

Весь смысл в одном лишь черно-белом снимке.

Твой идеал теперь в моих чертах,

И красота моя в твоих глазах.

Ноги гудели после четырех экскурсий подряд. Зато это были последние занятия с малышами перед отпуском — впереди две недели отдыха, которые я проведу вместе с Лешей. Если ему удастся взять пару отгулов, то, возможно, мы даже куда-нибудь выберемся. Посидим в кафе, сходим в планетарий, прокатимся на колесе обозрения или устроим пикник на траве… Столько всего хотелось бы сделать вместе!

Дойдя до Итальянского дворика, я присела на одну из скамеек, выставленных квадратом в центре зала, и украдкой растерла ноющие лодыжки. Рядом, ближе к слепку Фрайбергского портала, устроился мой знакомый юноша, сейчас сосредоточенно скользивший грифелем по бумаге. Когда он поднял голову, откидывая со лба завиток непослушных волос, на зарисовке мелькнуло лицо сидящей бок о бок девушки, занятой собственным эскизом. В студентке с двумя тоненькими розовыми косичками у висков я узнала свою вторую любимицу.

— Эм, это тебе, — неумело завязал разговор парень, вырвав из альбома готовый портрет и протянув его запечатленной модели. — Извини, что без спроса. Возьмешь?

Оторванная от работы над карандашным наброском, она неуверенно приняла подарок и, взглянув на него, залилась румянцем. В ее облике было столько невинного очарования, что я не могла не понять увлеченность молодого художника.

— Спасибо. — Девушка немного скованно, но искренне улыбнулась. — А можно… я тебя тоже нарисую?