Книга Кофе в постель, пожалуйста!, страница 117 – Леся Лимерик, Светлана Строгая

— «Поздравляю с днем…» — зачитала я вслух текст из Ватсапа. — Это что, мое сообщение?

— Ну да, — гордо согласился Игорь, убирая от меня телефон. — Мне было приятно, что ты обо мне думаешь. Всегда про все праздники забывала, даже про День учителя, а дату моего дня рождения запомнила. Приятно.

Пока я пыталась осознать сказанное, телефон историка коротко пиликнул. Прочитав чье-то послание, Игорь показательно горестно вздохнул и встал из-за стола.

— Евдокимова вызывает, пойду. Не провожай.

Некоторое время я сидела в тишине, бездумно пялясь на осторожно прикрытую дверь, под которую Игорь, уходя, просунул очередную черно-белую открытку— на этот раз с изображением двух тонконогих фужеров на фоне пылающего камина. И, как всегда, романтичность картинки резко контрастировала с надписью на испанском, где перечислялись все местечки на моем теле, которые автор послания хотел либо облизать, либо запачкать. Спрятав компромат, я перевела взгляд на стол, где остались таблетки антипохмелина и чашка с гепардом, потом на полку с презентованным Игорем сахаром, на компьютер, рядом с которым лежала подаренная им ручка… С опаской покосилась на шкаф, в чьих недрах скрывался вновь забытый мужчиной пиджак… А ведь мои отношения с Вадимом начинались так же — с незаметного захвата пространства его личными вещами. Тут бритва, тут сменное белье, а потом — бах! — сама не поняла, как в третий раз вышла замуж. Нет-нет-нет! Ни за что больше!

Я решительно встала и, одернув юбку, направилась к выходу. Надо отвлечься. Пойду на урок к восьмому классу и попробую выловить Горного, пока он не слинял домой раньше времени.

Приняв решение, я уверенно вышла из кабинета. И спустя пару минут так же уверенно в него вернулась. Чеканным шагом подошла к столу, сняла с себя хэллоуинские атрибуты и, вернув их в желтую коробку, отправилась отрабатывать зарплату психолога.

Начало осенних каникул выдалось серым и противно-промозглым. Почти вся листва уже облетела, и в воздухе чувствовалась близость зимы. Вдыхая ее запах, я шла медленно, ломая шпильками сапог гладкую поверхность луж. «Цок-цок! Цок-цок!» — гулко разносилось по округе эхо моих шагов. В вечерней темноте пустого двора они звучали на редкость зловеще.

На углу дома, дымя вейпами, тусили незнакомые парни. Я быстро скользнула в подъезд, но едва успела подойти к лифту, как сзади хлопнула дверь, заставив вздрогнуть от громкого звука. Не поворачивая головы, нервно застучала пальцем по кнопке вызова, надеясь на то, что двери откроются в ближайшую микросекунду: ненавижу ездить в лифте с незнакомыми людьми. Рядом послышались мужские голоса и смех. Я скосила глаза на шумную компанию, ввалившуюся в дом следом за мной, и тут же получила толчок в спину. Чудом успев выставить вперед плечо, прострелившее болью от удара о стену, я вскрикнула и, резко обернувшись, попятилась от обступившей меня плотным полукругом шпаны.

— Гляньте, какая милашка! — с усмешкой обратился к своим друзьям парень в натянутой по брови бейсболке. — Жаль только, борзая очень!

Его приятели заржали, медленно оттесняя меня в нишу под лестницей. Что происходит? Они меня знают?

— Слышь, это ты тут, такая умная, к брату моему лезешь?

Все тот же парень в бейсболке, стоявший впереди всех, вызывающе задрал подбородок, как бы поторапливая с ответом. В тусклом свете подъезда я разглядела щетину, странно смотрящуюся на молодом лице.