Книга Кофе в постель, пожалуйста!, страница 32 – Леся Лимерик, Светлана Строгая

— В качестве сахарозаменителя? Шутишь?

— Это же аминокислота с хорошей растворимостью в воде. — Я беспечно пожала плечами, отпивая свой чай безвсяких посторонних примесей. — Почему нет?

— Пожалуй, я еще не в том состоянии, чтобы стаканами пить седативное. — Игорь засмеялся, вмиг стряхивая с себя образ искусного обольстителя. Теперь он вновь напоминал того парня, который гулял со мной в парке, развлекая Анюту своими историями. — А тебя, смотрю, работа уже совсем довела?

— Это для родителей и коллег, — внесла я ясность, умолчав, что, вопреки правилам, иногда делюсь глицином и с нервными школьниками. — Лично мне хватает медитативных практик.

По этажу разнеслась электронная мелодия школьного звонка, послышались голоса и топот детей, радующихся перемене.

— Ммм… Я бы не отказался посмотреть, как ты достигаешь безмятежности в позе лотоса…

— Мне пора к 10 «А», — решительно объявила я, как только речь зашла о позах с моим участием. — Когда будете уходить, просто прикройте за собой дверь, Игорь Аркадьевич.

— А чай? Ты же ничего не…

— Некогда.

Я откровенно сбежала от растерянного мужчины, шмыгнув за дверь, и заторопилась в кабинет английского, лавируя между школьниками. На полпути вспомнила, что забыла вернуть Игорю его пиджак, который он оставил у меня, помогая развесить плакаты, да так и не забрал с прошлой недели. А, черт с ним, не буду возвращаться! Может, сам заберет? Хотя кого я обманываю? Понятно же, что для историка это лишний повод для встречи.

— Тамара Михайловна, как хорошо, что вы к нам зашли! — горячо встретила меня англичанка и закончила приветствие своей излюбленной фразой: — Вот! Только полюбуйтесь!

И я полюбовалась. Вид стоявших рядом с партами старшеклассников, переминавшихся с ноги на ногу, вначале показался мне вполне привычным и непримечательным, до тех пор пока я не опустила взгляд. И парни, некоторые из которых обогнали даже мои сто восемьдесят, и девчонки, прятавшие за модными кофточками полноценные третьи размеры, — буквально каждый представитель этого дружного класса был обут в милые домашние тапочки в виде пушистых зверюшек. Здесь были розовые зайчики, полосатые тигрята, смешные ежики… У моей любимицы Василисы «Твари» Морозовой на ногах и вовсе красовались пучеглазые лягушки с высунутыми языками.

— Это ни в какие ворота не лезет! — распиналась Юлия Игоревна, пока я наслаждалась открывшейся картиной. — Почему простая просьба взять с собой сменку и переобутьсявызывает такую волну возмущения и неприятия? А когда вы окончите школу, поступите в колледжи и вузы, найдете работу, так и будете паясничать? Устроили цирк! Вот, даже Тамара Михайловна пришла на вас посмотреть. Наслышана уже, наверное, о вашей выходке! Да, Тамара Михайловна?

Я уклончиво качнула головой, что в контексте происходящего можно было трактовать как высшую степень моего осуждения.

— Да поняли мы все, Юль Игоревна, — проныл Коля с неблагозвучной для русского уха фамилией Мандажи. — Можно уже домой?

— Нет, Мандажи, нельзя! — отрезала классная руководительница. — Вот скажите, Тамара Михайловна: что это такое? Подростковый протест? Незрелость и несознательность? Как я должна расценивать эту ситуацию?

— На данный момент я вижу только проявление групповой сплоченности, — спокойно сказала я, поняв, что просто молча постоять в сторонке мне не позволят. — Посмотрите, ребята договорились, подготовились, раздобыли необходимый инвентарь и реализовали свой план, проявив чудеса командной работы. И знаете, что это значит?