Книга Код Кентавра, страница 61 – Даниэль Кирштейн

Лина, в свою очередь, тоже не сидела сложа руки. Она анализировала ту крупицу информации, что успела увидеть в отчете «Проекта Химера», сопоставляя ее с тем, что знала о Каэле Рин (вернее, о слухах вокруг нее) и о своем собственном опыте. «Терранская генетическая линия»… «Спонтанные пси-выбросы»… «Нестабильность»… «Доктор Эш»… Она начала видеть контуры ужасающей картины. Похоже, Академия «Цитадель Кентавра», или по крайней мере влиятельная группа внутри нее, под руководством доктора Эша, проводила секретные и опасные эксперименты по пробуждению пси-способностей у кадетов с определенным генетическим кодом, связанным с Землей. Каэла Рин, вероятно, была одной из таких кадетов. Ее «исчезновение» на Дельте-7 могло быть связано с тем, что эксперимент вышел из-под контроля, или она пыталась сбежать, или ее пытались использовать в каких-то незаконных операциях (тот «груз», о котором говорил бритый кадет?).

А Лина… она была идеальной заменой. Тот же генетический маркер, но без «багажа» знаний Каэлы, без ее связей и, как они думали, без ее опасных способностей. Она была чистым листом, идеальным объектом для наблюдения или для… возобновления эксперимента? И ее внезапно проявившаяся сила — это был побочный эффект перехода через «Нулевой Камень»? Или эта сила дремала в ней всегда, и именно поэтомусфера ее выбрала и перенесла сюда, где ее генетика «резонировала» с чем-то в Академии?

Эта догадка объясняла многое: интерес Кайдена (который мог знать о проекте или расследовать его), ненависть Дариана (который мог быть замешан или бояться разоблачения), попытки ее устранить или захватить (те, кто стоял за проектом, хотели вернуть контроль над «аномальным активом»). Тайна Академии была не просто в каком-то артефакте или политических интригах. Тайна была в ней самой. В ее крови. В ее связи с далекой, забытой Землей.

Она попыталась осторожно поделиться частью своих догадок с Вексом, не раскрывая всей картины, но упомянув «Проект Химера» и доктора Эша. Реакция Векса была предсказуемой — он побледнел и категорически отказался это обсуждать, умоляя ее бросить это расследование, пока не поздно. «Это выше нас, Рин, — прошептал он со страхом. — С этим связаны люди… очень большие люди. Если они узнают, что ты копаешь, тебе не поможет даже Вольф».

Это лишь укрепило Лину в ее решимости. Она должна была узнать правду. Ради себя. Ради того, чтобы понять, кто она такая. И, возможно, ради того, чтобы остановить тех, кто играл с чужими жизнями ради своих амбиций или извращенного научного интереса. Фрагменты мозаики складывались в пугающую картину заговора, нити которого тянулись на самый верх иерархии Цитадели. И она, Лина, кадет Аномалия, оказалась в самом его центре.

Пока Лина и Кайден (каждый по-своему) пытались собрать мозаику заговора, те, кто стоял за ним, поняли, что время играет против них. Случайное столкновение у лаборатории доктора Эша, где Кайден едва не был захвачен, а Лина продемонстрировала необъяснимую способность влиять на системы безопасности, стало последней каплей. «Проблемный актив» и «любопытный куратор» подобрались слишком близко. Нужно было действовать решительно.

Антагонист, до этого действовавший через посредников вроде Дариана или наемников, решил выйти из тени. Или, по крайней мере, сделать свой ход более явным. Лина начала замечать за собой слежку — не просто недружелюбные взгляды кадетов, а профессиональное наблюдение. Люди в штатском (или в неприметной технической форме), которые «случайно» оказывались с ней в одних и тех же коридорах, лифтах, даже в столовой. Они не подходили, не заговаривали, но их присутствие было постоянным инервирующим.