Книга Дело – в швах! И между строчек, страница 39 – Анна Ледова

Зато Андер чуть не ахнул, одарив Ами оскорблённым взглядом. В нём читалось всё: боль от предательства, возмущение, гнев. Можно подумать, Ами ему пощёчину отвесила в ответ на искренний и дельный совет. Но спустя пару секунд в нём что-то сломалось. Вспомнил, ага. Ами даже не успела многозначительно приподнять бровь: мол, «а сами-то?», как у Андера дёрнулась щека, и он стремительно отвернулся.

— В мастерскую, да, — поджав губы, проскрипел он.

Ами ещё с утра подивилась образцовому порядку в его святая святых — и это после бессонной ночи-то! Но нет, как будто её волшебное платье соткали сами феи в своей неведомой стране и прислали курьерской почтой, а не модистер полночи кроил, шил, пришивал… ну, или что там портные обычно делают. Ни ниточки на полу, ни обрезка ткани, ни забытой бисеринки!

Андер, похоже, действительно был маньяком. Увы, не охочим до чужих прелестей, как уже успела пофантазировать ночью Ами, а педантом до мозга костей.

И вот что забавно: вся эта голубая кровь, все эти благородные бездельники из высших кругов знати (а Ами к своим двадцати двум и таких уже успела повидать), наоборот, не боялись позволить себе лёгкую небрежность. Чтобы вроде как быть ближе к народу, при этом подчёркивать происхождение, демонстрируясвоё несовершенство.

Например, носили не строгий узел галстука, а чуть расслабленный, или появлялись в обществе с отросшими висками, как бы показывая: «Я всё равно здесь хозяин положения. Моё право незыблемо, оно подтверждено многими поколениями, и никто не смеет его оспорить». Истинный аристократ мог носить очень дорогие, но слегка поцарапанные запонки с фамильным гербом. Или потёртый кожаный портплед. Или гордиться наследственной лопоухостью. Для них это была не халатность, не уродство, а связь с древним родом. Наверняка у этих царапин, как и у портпледа, была своя история, уходящая в глубь веков. А то и не одна.

Баронет Дирк Андер же был безупречен во всём. Как и его блестящие запонки.

И такими же блестящими, тщательно заученными, были его манеры. Прямо ходячая цитата из Кодекса Благочестия.

Так что Ами нажала на спусковой крючок, и тот не дал осечки: как только прозвучали слова «джентльмен» и «дама», действия Андера уже были предопределены.

Во-первых, злобная малявка автоматически перешла в разряд «мисс». Во-вторых, Андер любезно предложил ей перебраться на его ладонь. Ами только порадовалась: размером феечка была с новорождённого котёнка. Увесистого такого котёнка. И в её ладошке помещалась с трудом. А в третьих, Ами выдалась возможность посмотреть на мастера в деле — и эта маленькая манипуляция того стоила.

— Вам удобно, мисс? — Модистер бережно сгрузил ношу на рабочий стол. — Дирк Андер, к вашим услугам.

Андер был сама любезность. Вежливо-отстранённый, хотя по слегка дёргающейся щеке Ами видела, что больше всего на свете ему сейчас хочется помыть руки.

— Петра, — кокетливо стрельнула феечка глазками, устраиваясь на подушечке для булавок. — Ух, какие у тебя руки горячие…

— Так как тебя угораздило забраться в мусорку? — встряла Ами.

— Глаза разуй, да? — тут же вскинулась феечка. — Я вообще-то летать не могу, если не заметила. У меня крылышко сломано! Где мне ещё кормиться? На цветочной пыльце-то долго не протянешь, а в кормушку ещё умудрись залезть! Вы ж их чуть не под самым небом строите!