Книга Дело – в швах! И между строчек, страница 76 – Анна Ледова

Дирк стиснул зубы. Боги, спасибо, что отвели. А теперь дайте сил, чтобы самому не сорваться в обиженную истерику, подобно той, какой провожала его Сибилла на железнодорожной платформе месяц назад.

— Нет, мисс Кавендиш, — процедил он. — «Дуюсь» я, как вы изволили выразиться, совершенно по другому поводу. Просто глубокоуважаемая мадам Кавендиш, ваша матушка, использовала мои эскизы, выдав их за свои идеи. Новая коллекция, как я слышал, имела оглушительный успех. Жаль, что я услышал об этом, уже пакуя чемоданы, а собственные модели увидел и узнал лишь на следующий день после показа… На который меня даже не посчитали нужным пригласить. Видел фотографии в газетах.

— Ах, ты всё об этом… — сморщила носик Сибилла. — Право же, и стоит ли вспоминать…

— А вы считаете,ничего серьёзного не произошло, и я могу об этом забыть? — саркастично приподнял бровь Дирк.

— Но мы ведь уже говорили об этом, и, кажется, всё выяснили…. Модели просто похожи, и вы оба с maman ухватили тенденцию сезона… Я-то вообще об этом не знала, зачем же ты сердишься именно на меня? А даже если и так! Дирк, милый, вообще-то ты подписывал трудовой контракт, а там чёрным по белому сказано, что всё, что создано нанятыми сотрудниками, является интеллектуальной собственностью дома Кавендиш…

— Всё так. Если бы только мадам Кавендиш, увидев мои эскизы, не пообещала, что они войдут в коллекцию, где автором буду указан я! — всё же не сдержался и повысил голос Дирк. — С них же слизано всё до вытачки, до складочки, до оттенка! А отшивали модели и вовсе втайне от меня, в мои выходные дни! И что я получил⁈ Нож в спину, и даже не удостоился приглашения!

— Милый, ну ты ведь понимаешь, что на том показе была и герцогиня Фальцтерен… — осторожно начала Сибилла. — Разумеется, maman не могла тебя позвать — буквально на второй день после того скандала… Дирк, ты ведь нам с маменькой так дорог, разве мы могли подвергнуть тебя такому риску? А если бы герцогиня привела с собой на показ Тамбольдтов? Она и так нажаловалась своему драгоценному родственнику, как глубоко её оскорбили в доме Кавендиш. Мы ведь тоже попали под удар! А теперь представь, что было бы, столкнись её обидчик и сам Грэм Тамбольдт нос к носу в одном месте… А всем ведь известно, что когда дело касается семьи Коршуна, закон перестаёт существовать даже для него.

Возможно, в её словах была истина. Быть разорванным голыми руками Коршуна Дирку бы не хотелось.

«И было бы за что, — с горечью вспомнил Дирк. — За то, что отказался признавать эту самую истеричную герцогиню „величественной львицей“, а сказал как есть: что размеры мадам соответствуют исключительно „королевскому пиону“. Хорошему такому, крупному, пышному, распустившемуся пиону. А то и двум сразу. По крайней мере, я был честен».

Мадам же считала, что хорошо пошитый корсет сделает её не только «львицей», но при должном усердии даже и «орхидеей». Дирк ответил, что корсетов на всё тело ещё не придумали, и если мадам примет как данность все свои пионовые богатства, то он сошьёт ей такое платье, что даже «газели» обзавидуются её формам. А всовыватьмадам в «львицу» он не станет — не настолько он пока силён, чтобы суметь впихнуть невпихуемое.

Вот мадам и закатила безобразный скандал, грозя хаму-закройщику всеми небесными карами, а допрежь них — самим Грэмом Тамбольдтом, её обожаемым пятиюродным племянником. Ещё и обвинила в том, что Дирк лапал её при снятии мерок.