Книга Уж замуж невтерпеж, страница 62 – Анна Ледова

Да какой там «неприличное»… Но я снова зависла. А действительно, как перевести? Какой смысл у этого выражения? «Растудыть» — это что? Желание сломать что-то? Или размышление, куда именно это «тудыть» должно приложиться? «Куда?» — туда, растудыть! А «твою» — это чью? И кого или что «твою»? И, главное, в качель-то зачем⁈.

— Эм-м… Ну вот качель — это приспособление такое…

— Ж-женя, я знаю, что такое качель! Вы мне пго заклинание это гасскажите.

— Так если знаете, как вы слово это не поняли в общей фразе? Оно-то уж точно безобидное, должно было перевестись.

— Видимо, именно в связке с дгугими словами из этого заклинания оно делается его неотъемлемой частью и становится неподвластно магическому синхгону. Так, а что с этой качелью? С ней что-то делают?

— Да нет… Не могу сказать, что она как-то в этом процессе растудычивания вообще участвует. Наверное, просто присутствует. И это скорее такой сослагательно-условный императив, нежели уже свершившееся действие. Ох, сложно-то как…

— Г-газбегёмся! Ну, хотя бы какая-то логика уже нашлась — кхесло, конечно, не совсем качель, но основная функция у них одна… Так, давайте-ка попгобуем вот на этом диване!

— Вам мебель не жалко? — Я с сомнением оглядела очень миленькую козетку, обитую розовым полосатым шёлком.

— В академии еженедельный капитальный гемонт с полной заменой мебели у боевых воздушников вообще в годовой бюджет заложен, — махнул он рукой. — Не стесняйтесь.

Розовая козетка на «растудыть твою в качель» оскорблённо вспыхнула алым, и прежний цвет возвращать не собиралась.

— О, бархат! — ничуть не смутилась обновке мадам Абриль, зашедшая нас проведать. — Я так рада, что он вернулся в моду, это так чувственно, особенно красный!

Стул у письменного бюро без лишних эмоций просто разобрался на составляющие, опав кучкой дров.

Плодить новые самостоятельные кресла из того же набора, как то, что сейчас пристроилось рядом с кошками, мы не стали.

И только старое кресло-качалка в саду, на которое были особые надежды, просто впитало в себя иномирную мудрость и лишь задумчиво качнулось пару раз взад-вперёд.

Все случаи я тщательно зафиксировала в тетрадке с детальным описанием подопытных. А ведь вариаций у бранной фразы множество… Не только в качель, а ещё налево,в коромысло, в тудыть, ну и в едрить тоже, куда ж без него. И если на одно и то же словосочетание ещё и эффект выходит разный, в зависимости от объекта, то тетрадок явно не одна понадобится…

— Господин Оркан, а это точно воздушная магия? Со стулом и качалкой — за стул извините, кстати! — ещё как-то похоже, а вот чтобы цвет и фактуру ткани поменять… И вот это… что оно теперь такое?

Я кивнула на ожившее кресло. На мягком сиденье уже пристроилась морда Моти, а спинку недавний предмет интерьера откинул на попу Мегеры, разложив валики подлокотников по бокам. И ещё оно чуть слышно урчало, мелко подрагивая обивкой.

— Пока не знаю. Г-газбегёмся… — уже гораздо менее уверенно протянул господин Оркан, почёсывая белую бороду пухленькими пальцами.

Урчащее кресло вполне могло стать проявлением моей второй наследственной магии — водной. Есть у этой стихии такое свойство: оживлять и лечить. Вода, как и земля, считалась магией созидания, тогда как воздух и огонь, наоборот, разрушения. И упор в обучении, соответственно, делался на их боевое применение.