Книга Мой властный дракон, страница 31 – Екатерина Гераскина

Сухое лицо, острые скулы, болезненная бледность и выцветшая зелень глаз.

Я встала перед ней. Но она никак не отреагировала. А перед моими глазами всезаплыло. Почувствовала как пленка слез вот-вот прорвется и они польются.

Я опустилась на колени. И положила свою голову с влажными волосами на ее ноги.

И только тогда дала волю слезам. Плакала беззвучно. Все, что я могла сделать, это только прижаться к ней. Я обхватила ее ноги руками. Стало горько. Ведь я могла погибнуть в том огне, сгореть и больше никогда не увидеть ее.

— Мам, я обязательно поступлю в академию. Магии у меня много, — шепотом проговорила я. — Жаль, только что не целительская.

Слезы текли по щекам. Усталость стала брать свое, и мне пришлось оторваться от нее. Я шмыгнула носом. И посмотрела на маму.

— Вот смотри.

Я закатала рукав халата и запросто обернула половину руки плотным огнем. Он приятно щекотал и ласкал.

И в этот миг, когда я отвлеклась на пламя, мама начала заваливаться на меня. Я испугалась, упала на попу и попятилась. Пламя сразу же исчезло, и я тут же бросилась к ней, чтобы она не рухнула на пол. Поддержала ее за плечи и снова прислонила к спинке кресла.

Сердце бешенно колотилось. Я чуть было не подожгла свою мать. А потом ее начало трясти, она стала открывать рот и закрывать его. Широко распахнула выцветшие глаза.

В комнату ворвался отец.

— А ну пошла вон, дрянь! Ты что натворила! Прочь, прочь! Пока я тебя не придушил!

Я отлетела к стене, так сильно тот меня оттолкнул. Ударилась затылком и скривилась. Но было плевать на боль. Я не видела таких приступов у матери никогда. Она всегда была словно заморожена. Мне казалось, жизнь покидает ее. Выглядела она в два раза старше отца, как женщина семидесяти лет, тогда как на самом деле ей даже нет сорока. Было много морщин на лице. А сейчас же она билась в руках отца, как раненная птица в клетке.

— Прочь! — заорал он. — Свали отсюда! Что ты с ней сделала? Идиотка!

— Ничего, — едва прошептала я. Мне было страшно.

— Свали!

— Я за целителем.

— Я сам справлюсь! — а потом он достал из кармана баночку с микстурой и, надавив на ее худые щеки, открыл рот, а потом влил коричневатую тягучую жидкость.

Мама обмякла сразу же и успокоилась. Глаза ее закрылись, и она задышала ровно.

Отец отстранился и осторожно прикрыл маму пледом, который упал на пол, а потом развернулся, зло смотря на меня.

Я рванула со всех ног из комнаты. Но у дверей услышала полныйзатаенной ярости голос:

— Чтобы я тебя не видел рядом с матерью. Поняла меня, тупая дрянь? У тебя есть день на то, чтобы свалить из этого дома.

— Но мне некуда идти, пап, — я повернулась к нему лицом. Было очень страшно, настолько он угрожающе сейчас выглядел. Его глаза потемнели.

— Мне плевать. Или ты хочешь вместе с матерью остаться на улице? Выбирай: или ты одна уходи, или вдвоем, а?

— Я уйду.

Вышла из комнаты и поднялась в свою комнату. Закрыла хлипкую дверь и прислонилась к ней лопатками.

Вот и все. Рубеж его ненависти ко мне пройден. Что же я ему такого сделала? Да и я не хотела ничего плохого маме. Я просто показала той огонь. Неужели напугала? Выходит, она понимает, что происходит вокруг.

Отец теперь решил избавиться от меня. И, конечно же, я не смогу обеспечить маме уход и забрать ее с собой. У меня просто ничего нет. Нет места, где можно жить, нет денег, кроме тех, что я зарабатывала, когда работала в трактире подавальщицей. Но это крохи. А ведь надо найти сиделку.