Книга Академия меча и пламени, страница 35 – Карина Мута

Интерес к моей татуировке в Арагоне меня уже не смущал. В мире драконов никто не знал о таком. В подробностях рассказываю принцу о процедуре нанесения краски в кожу. Он слушает внимательно с неподдельным интересом.

Меня прерывает глухая боль в левом боку, вспыхнувшая внезапно. Меч Альтаира разлетается вдребезги от удара в бок Дана. Ни один мускул на лице моего дракона не дрогнул, невзирая на нестерпимую боль. Я чувствую лишь слабые отголоски тех болевых ощущений, которые испытывает Дан.

– Восхитительно! – вновь привлекает мое внимание Тельнан, не отрываясь от татуировки.

Агнар останавливает бой, чтобы уточнить, нужна ли помощь лекарей. Дан отказывается, снова вставая в стойку. Альтаиру передают новое оружие. Бой возобновляется.

Соперник делает выпад, Дан уклоняется. Альтаир наступает, пока мой дракон отступает, не предпринимая никаких мер. Когда его движения замедляются, Дан ныряет под его руку и наносит крепкий удар. Тельнан даже не вздрагивает, продолжая увлеченно рассматривать татуировку. Бой заканчивается вничью, когда Альтаир и Дан одновременно приставляют мечи к горлу друг другу.

Лекари просят Дана пройти с ними. Поднимаюсь с места и спешу за ними,попутно извиняясь перед принцем. На поле за ареной установили временную палатку из светлой плотной ткани, в которой лекари осматривали раненых участников. Спускаюсь между трибунами вниз к арене и направляюсь в сторону здания Академии, сталкиваясь с Аюной. Она нервно заламывает пальцы, не сводя глаз с шатра лекарей. При виде меня она выпрямляется.

– Как Виверн и Айдо?

Аюна качает головой. Она кажется мне то ли смущенной, то ли напуганной. Несколько минут терзаний, и Аюна вскидывает руки вверх.

– Драконья чешуя! Понимаешь, его увели пятнадцать минут назад. Сколько можно его там держать? Неужели он так сильно ранен?

Подруга изливает мне свои переживания до тех пор, пока наконец не понимаю, о ком идет речь. При упоминании имени Виверна Аюна столбенеет. Ее глаза становятся шире.

– Тебе нравится Виверн? – с улыбкой спрашиваю ее.

Подруга прикладывает палец к губам и воровато осматривается по сторонам.

– Никому не говори. Отношения между драконом и обладателем запрещены. Даже невзаимные чувства в Арагоне осуждаются, – шепчет она, сжимая мою руку. – Не хочу, чтобы кто-то узнал об этом. Не хочу навлечь на него беду.

О запрете браков я уже слышала не раз, но никто не запрещал встречаться. А как известно, что не запрещено, то разрешено. Аюна отпускает меня и обнимает себя за плечи.

– Наш отец, мой и Айдо, был драконом, – объясняет она. – Моя мама – простой человек, без дара пламени. Она жила в далекой деревне. Там драконов редко можно встретить. Аирн, так звали отца, говорил, что любил ее, поэтому родилась я. Однако жить с нами он не мог. По закону он женился на драконихе Кае, матери Айдо. За те семь лет, что мама растила меня, я ни разу его не видела. Зато каждый день слышала от ровесников и старших, что своим рождением опорочила чистую кровь обладателей пламени и драконов, – в голосе ее слышалась глубокая печаль, но в глазах не было и намека на слезы. Чистокровными обладателями пламени считались те, чьи семьи владели пламенем годами, не смешивая свою кровь с драконами. – Когда мама умерла, Аирн забрал меня в свою семью. Кая не любила меня, но и не ненавидела. Жалела. Она тоже любила другого, простого человека, но вышла замуж за Аирна. Он был не только поганым отцом, так еще и хреновым мужем, – злость сочилась из уст Аюны при упоминании отца.