Книга (не) Принц с планеты ваших фантазий, страница 74 – Анюта Тимофеева

Когда я его отпустила, Кайрен несколько мгновений приходил в себя, а потом спросил:

— Так что же со мной будет, госпожа?

— А почему ты спрашиваешь? — я вообще ничего не поняла.

— Вы все-таки придумали наказание, и... оно будет очень тяжёлым, да? Вы просто очень добры ко мне.

Глупый парень! Но и бедный, наверное, тоже. Ведь если он на любую ласку реагирует так — думает, что это просто анестезия перед страшным наказанием, то у него была веселая жизнь.

Не знаю, убедила я его тогда, или нет, но мысли снова вернулись к местным мужчинам. Ни один из тех, с кем я здесь близко познакомилась, включая и ту красивую парочку — Андрэса и Джейса — никто из них не отказывался работать, и все искренне хотели помочь. Чувственность, отзывчивость на любую ласку, на любой знак внимания, и желание делать любую работу — как я могу отказаться от них, бросить, выкинуть из дома одних ради благополучия других? Надо что-то придумывать.

А почему бы не попробовать делать то, что у них получается лучше всего? Я ведь хотела прилететь сюда, соблазненная красивыми картинками, рекламными роликами. Только отсутствие денег удержало тогда от поездки.

А эти ролики даже не отличались особым разнообразием, каким-то оригинальным сюжетом, но они работали! Красивые пейзажи, море и отдых, и, главное, привлекательные мужчины! Наши точно не хуже; вообще-то, наши лучшие! Надо попробовать сделать что-то в таком роде, подобную рекламу. Надеюсь, здесь нет местной мафии, которая не пустит в этуотрасль новеньких? Посмотрим. Ну, в конце концов, можно снимать фильм для себя, а там посмотрим, где он окажется... Красивые фильмы для взрослых, горячие, но не пошлые, просто эротичные...

Или вообще невинный сюжет: просто синее-синее небо над головой, сочная зелень трав, наши парни, одетые только в легкие светлые штаны, и их блестящие от пота спины, на которых прорисовывается каждый мускул от движения. Так, пойду-ка я кондиционер посильнее сделаю!

Глава 29

Кайрен

Спина побаливает, конечно, задница — тоже, но все терпимо, жить можно. Получал и похуже, хотя в кровавые лохмотья мне кожу ни разу не превращали. В Доме удовольствий, когда объясняли, что выхода у меня нет, и придется делать то, что прикажут, было больнее, хотя они умеют воспитывать, не оставляя следов. Да, там я был готов нарваться, чтобы меня вообще убили, потому что такой жизни для себя не хотел. А потом накатила странная апатия.

Нет, сейчас я не хочу и не буду об этом вспоминать! Туда я никогда не вернусь. Я почему-то поверил нашей госпоже, что меня больше не отдадут, не продадут. Странно, почему недавно я думал, что ей все равно? Дурак был. Не разобрался, ударился в бега. Но странно, что раньше она внимание на меня вообще не обращала. Ну, что же, если для этого надо было побегать... наверное, оно того стоило! Когда у меня спрашивают, как я себя чувствую, и лично смазывают следы порки, а потом женщина сама меня целует, да так, словно я ей нравлюсь — я готов соблюдать все правила, и больше ее никогда не расстраивать. Тем более, многого никто и не требует — просто больше не нарываться. Значит, я буду стараться. Хочу снова почувствовать, каково это — когда тебя любят. Самонадеянно, но я чувствую ее отношение! Мне просто становится хорошо, и боль проходит быстрее.