Книга (не) Принц с планеты ваших фантазий, страница 95 – Анюта Тимофеева

— Ри, расскажилучше, что ты слышал насчет камер: зачем? Зачем их надо было ставить? Что искали?

У моего собеседника снова настроение ушло в минус, и расцвело пышным цветом чувство вины:

— Я не знаю, правда! При мне не говорили, зачем это нужно. Если бы я тогда подумал, а не просто выполнял то, что сказали…

— Жаль, конечно, что ты ничего не слышал, хотя я не удивлена. Глупо было на это надеяться. Но, если ты что-то вспомнишь или услышишь — тут же иди ко мне! А сейчас запомни, что никому постороннему я не говорила, так что, если сами не проболтаетесь… ах, да, еще кто-то из женщин может случайно рассказать. Но будем надеяться на лучшее.

К тому времени, как Кайрен и сопровождавшие его мальчишки внесли несколько подносов с чем-то очень аппетитно пахнущим, мы покончили с неприятным разговором. Но, конечно, этот вопрос я полностью не оставила: придется еще раз просмотреть документы, а потом опросить моих помощниц и узнать, какие проступки здесь наиболее караются и осуждаются. Интересно, были какие-то подозрения именно насчет нашего рода, или родственницы Риэля всем подкидывали такие «подарочки» в комплекте с мужчинами?

Но это завтра, а сейчас всеми органами чувств завладели расставленные на столе блюда. Аромат только что поджаренных свежепойманных мелких рыбок, различные овощи только что с гриля, какой-то сметанный или йогуртовый соус с зеленью, умопомрачительно пахнущий; хрусткие сочные листья салата, только что выпеченные пирожки… А еще фруктовый салат и сок в графине. Повар-красавчик точно не зря ест свой хлеб! Вообще-то, это готовый ужин в хорошем отеле, остается только добавить еще несколько видов блюд. Да, идея с получением денег от «приличных» туристок прочно поселилась в моем сознании.

А сегодня оба моих мужчины сидели рядом, и наперебой подкладывали кусочки на мою тарелку. Риэль категорически воспротивился тому, чтобы лежать и приходить в себя после ощутимого наказания, и сидел с нами, ни разу даже намеком не показав, что ему может быть больно двигаться.

* * *

А утром, когда, полная сил и идей, я готовилась приступить вначале к завтраку, а потом к делам, заглянул Риэль. Вид у него был почему-то как у кота, который жмурится и боязливо прижимает уши, зная, что может по этим самым ушам за что-то получить…

— Я... — начал он.

— Мы врача вызвали, —засунул в дверь голову второй заговорщик. — Хотите — убивайте, но пусть врач скажет, что все хорошо! — И уши прижал еще сильнее, чем первый.

— Голову я вам, пожалуй, оторву! — пообещала, чтобы не выпадать из образа. Но, наверное, какой-то просчет я уже совершила, потому что они не особенно испугались. С другой стороны, Малика практически никогда и ничем не болела, по крайней мере, к врачам вообще не обращалась в обозримом прошлом. Может, поэтому парни и всполошились?

Я все же уверена, что сыграло роль нервное напряжение последних дней. Но, раз уж врач здесь, не буду его выгонять. Если кто-то не любит навещать врачей, это не делает автоматически его здоровье железным.

Врачом оказалась молодая девушка, которая выслушала перечисление симптомов, а я еле удержалась от извиняющегося тона — в пересказе они вообще показались смешными. Первый вопрос она задала очень неожиданный:

— А вы не беременны?

Я чуть заикаться не начала: