Книга Влюбиться в Март, страница 17 – Ася Исай

— Да ладно, капитан. Это просто суеверия, — отмахивается от моих слов и возвращается к рукавам, но по всей части разносится звук тревоги.

Спустя десять часов и тридцать два, абсолютно нелепых вызова, новичок уже не настаивает на своей правоте, а засыпает на ходу.

Мы возвращаемся в часть и почти заезжаем на территорию, мечтая наконец-тосдать смену, вымыться в душе и пожрать, но рация оживает продирающим скрипом и голосом диспетчера.

— Двадцать вторая, возгорание в гаражном кооперативе на Кружевной. Сообщают о сильном задымлении.

— Семнадцатая уже заступила на смену. Пусть перенаправляет вызов! — Сева тянется к рации, но я выхватываю быстрее.

— Диспетчер, вызов принят. Будем на месте через две с половиной минуты.

Сева смотрит на меня со злостью, замешенной на усталости. Новичок стонет, понимая, что душ и сон откладываются минимум на час.

А я подгоняю водителя, чтобы включал сирены и давил на газ. Потому что узнаю адрес.

Страх заставляет кулаки сжаться, потому что я точно знаю, у апреля в гараже нечем тушить пожар.

Единственная жидкость — горючая. Единственный огнетушитель переделан под тайник с бутылкой текилы. Да и тушить он ничего не станет.

Скорее ляжет звездой в эпицентре пожара и будет смаковать каждую ноту боли, которую будет дарить пламя.

— Вызовите дополнительную бригаду скорой на место, — отпускаю кнопку рации.

— Сокол, ты чего? Это же гаражи. Ты собрался мешок картошки или ржавую копейку реанимировать?

— Разворачиваемся, — не обращая внимания, надеваю шлем, захватываю лом и выбегаю на улицу, не дожидаясь, пока водитель пытается протиснуться по узкой улочке между гаражами. Бегу прямиком к точке возгорания.

Гараж не заперт, но огонь пожрал весь кислород в помещении. Толкаю дверь и падаю на асфальт. Пламя вырывается на волю, жадно заглатывая воздух.

Вовремя подбегают парни с рукавами. Выхватываю ствол у новичка и бегу в огонь. Слышу их предупреждающие крики, но я единственный, кто знает, где и что нужно искать. Точнее, кого.

Проливаю себе путь, но пламя не гаснет. Слишком много ветоши. Кресло, в котором я недавно сидел, превратилось в один сплошной факел.

— Вот ты где, — как я и думал, нахожу апреля на диване.

Он в отключке и его не бодрит даже то, что его рука полностью в огне, а на плечо капает расплавленный пластик с потолка.

Это плохо. Все слишком плохо. Адреналин хлещет по щекам подгоняя.

Жестяная коробка, обитая изнутри пластиком, вот-вот сложится под воздействием высоких температур. Перекрытие трещит. Металл воет, изгибаясь, и сдается огню.

Подхватываю Любомира на руки и успеваю вытащить нас из огня за секунду до того, какобваливается крыша этой жестянки.

— Ну ты и придурок, — укладываю тушу двухметрового лба на асфальт и не могу нащупать пульс.

Начинаю делать компрессии, но меня сильной рукой отодвигает хрупкая девица.

Фельдшер скорой. За которой щеночком бежит парень с носилками.

Девица настолько уверена в своих действиях, что я оставляю ей апреля, а сам иду помогать с пожаром.

— Мужики, тушим активное пламя и проливаем соседние гаражи. В этом… — пытаюсь раздавать указания, но, кажется, мне самому нужна медицинская помощь.

Бесчисленное количество раз я бывал на пожарах.

Мои легкие пропустили сквозь себя тонны дыма. Но пика концентрации он достиг только сейчас.