Книга Сердце Алмазного дракона, страница 28 – Эва Кертис

— Потому что у тебя накопилось слишком много забот, любимый, — пропела она, доверчиво положив головку на тяжело вздымающуюся грудь мужчины.

«Любимый⁈» — едва не завопила я. Мне хотелось выскочить из-за угла и просто-напросто заорать! На Марикуса, на эту самую Еланию, на себя, на весь остальной такой несправедливый мир. Это я должна была чувствовать его поцелуи! Я! Я! Я! Его руки должны обвивать мою талию и тянуть к себе! Но, естественно, крик боли прозвучал лишь в моей голове. Я не позволила себе произнести ни звука. Даже дышала, кажется, через раз. Сердце кровоточило, как будто в него впивались сотни острых осколков. Тех, что остались отразбитых иллюзий обо мне и Марикусе. Нет никаких «нас». Нет. И никогда не было. Это лишь фантазии маленькой наивной девочки, которой вот так резко пришлось повзрослеть.

Слушать дальше, о чем воркуют влюбленные голубки, я не стала. Выносить эту муку больше не было сил. Я мышкой прошмыгнула в проход, который вел к моей комнате немного окольными путями. Ничего. Пройдусь. Я гордо распрямила плечи. Вытерла со щек ручейки слез и вскинула подбородок, не позволяя глазам опуститься вниз.

«Ничего, Илария, ничего. Это лишь опыт. Горький, болезненный, но опыт. И ты через него сможешь пройти. В конце концов, твоя собственная мама тому пример. Женщин семейства Винтр не так-то просто сбить ног. А если они падают, то обязательно поднимаются с колен», — вся эта утешительная белиберда, ничуть не утешая, крутилась в голове по пути в комнату.

Я шла прямо, как могла сдерживая снова подступающие слезы. Делала шаг за шагом. Вперед. Только вперед. И конечно же, я совершенно не замечала никого и ничего вокруг. А тем временем у сцены в коридоре был еще один свидетель. Мужчина задумчиво потирал нижнюю губу и смотрел в след той, что уже так долго занимала его мысли. Да и, что уж от себя бегать, чувства тоже. Поначалу он лишь хотел вернуть к процветанию собственную расу. Подарить утраченную жизнь, чтобы его народ больше не был отщепенцем в магическом мире, а занял достойное место среди остальных. Но придя сюда за их королевой, он совершенно не подозревал, что ее чистое сердце и сияющая красота смогут затмить истинную цель.

В зеленых глазах плескалась тревога. Руки сжались в кулаки: «Поплачь, родная. Сейчас я не могу тебя утешить, но, поверь, моя любовь согреет тебя и долгие годы будет освещать твой путь, сияя путеводной звездой. Мы будем рядом, Лари. Будем, моя белоснежная ведьма».

Войдя в комнату, я тихо притворила за собой дверь. К этому времени слезы на глазах успели высохнуть, но боль от увиденного была все такой же острой. Хотела бы я обладать способностью стирать у себя память. Та сцена в коридоре мешала, бередила сердце и выворачивала душу. Какое-то время я стояла у двери, крепко зажмурившись и стиснув кулаки. Вдох. Выдох. Я справлюсь. У меня обязательно все наладится.

Распахнув наконец глаза, решительным шагом двинулась в центр комнаты. Взмах указательным пальцем — и лежавший на полу ковер легко отодвинут в сторону.

— Retyuai, — тихое заклинание помогает начертить точную пентаграмму. Белые линии заканчиваются наверху символами из мертвого языка. Что интересно, меня никто ему не учил. Буквы, а затем и слова в какой-то момент просто стали появляться в голове, требуя их записать. И я четко знала обозначение каждого гласного и согласного звука. Знала, какой смысл в себе таят знаки или слова. Никогда не забуду, как вытянулось лицо мамы, когда она впервые увидела внушительный блокнот с моими записями.