Книга Сердце Алмазного дракона, страница 67 – Эва Кертис

В комнате кто-то очень громко спорил. Женский и мужской голоса обсуждали некую проблему и никак не могли прийти к единому мнению. От этого в висках застучали сотни противных молоточков. Я еле нашла в себе силы и прижала пальцы правой руки к гудящей голове.

— О-о-о-о, Раттимир! Ты посмотри! Героиня наша очнулась!

«О-о-о-о, — вторила я мысленно, — кажется, сейчас у меня начнутся проблемы похуже, чем голодный кадроби». Не поверите, но в этой жизни единственный, кого я по-настоящему боялась — моя мама. Нет, Надин Винтр никогда и пальца в мою сторону не поднимала. А вот словами могла расчленить практически на молекулы. Я после наших с ней ссор неделями ходила с красными от стыда щеками, не понимая, как вообще могла поступить так или иначе.

— Как самочувствие, великая ведьма? — с ее языка так и капал яд. Хотелось предложить взять баночку и немного сцедиться. А то ведь, не дай Великая, сама отравится. Естественно, подобные мысли остались сугубо в моей голове. И лишь короткий смешок Наиры стал знаком того, что я была не одинока в подобных рассуждениях.

— Мама, — слабо откликнулась я.

— Лари! Я вот на волосок, вот на тако-о-о-ой крошечный волосочек от того, чтобы схватиться за отцовский ремень! — мама показала на пальцах расстояние, которое имела в виду. И скажу так: его там не было. А значит, у меня настоящие проблемы.

— Ну ведь все обошлось, — попыталась слабо улыбнуться я. — Ты меня спасла, — мило хлопнула глазками.

— Ты мне тут ресницами не хлопай! — рявкнула родительница. — Во-первых, Илария Винтр, какого лысого демона я узнаю от человека, которого вижу впервые в жизни, во что встряла моя дочь?

— Не поминай деда. Сама знаешь, ему много не надо, чтобы откликнуться, — прозвучал еще один очень знакомый и родной голос. «Ох. Папа тоже, оказывается, здесь. Ну надо же было так попасть!» — мысленно застонала я.

— Не мешай! — досталось и ему. — Это твоя вина! Ты ей потакал! «Не ругай дочку! Ты посмотри, какая умная ведьмочка растет! Пусть она изучает новое! В академии будет легче!» — передразнила она, по всей видимости, слова отца.

— А где я был не прав? — папа подошел к маме и попытался обнять.

Но куда там. Вихрь негодования вырвался на свободу, и пока она не спустит пар, всем будет очень несладко.

— Привет, тыковка, —папа опустился на корточки передо мной и нежно поцеловал в лоб. В его глазах плескалось беспокойство, которое пока еще ему удавалось сдерживать. Видимо, он тоже считал, что разбушевавшейся маме не стоит добавлять волнений. — Опять решила все сама? — подмигнул он мне.

— Прекрати ей потакать! Она едва не умерла, Раттимир!

Вот. Подошла вторая стадия. Слезы. Порой мама все, что происходило со мной, принимала слишком близко к сердцу. Хотя мне на самом деле кажется, что «слишком» — это даже преуменьшенная версия всех чувств архиведьмы.

— Ну ведь не умерла же, — тихо откликнулась я.

— Чудом, Илария! Чудом! — прорычала, в миг успокоившись, мама.

Спорить было бесполезно. Лучше взять паузу и тихонько переждать острый пик бурных эмоций.

— Лари, как так вышло, что ты стала от нас скрывать все, что происходит в твоей жизни? — папа ласково провел ладонью по моим распущенным волосам, мягко пропуская их сквозь пальцы.

Помню, в детстве я так любила эту ласку, что частенько просила уложить меня спать именно папу. Он долго-долго гладил меня по голове, пока я не проваливалась в свои розовые детские сны. Однако как бы сильно я не любила своих родителей, а ответа на заданный вопрос не находила.