Книга Любовь, ферма и коза в придачу, страница 68 – Наталья Смеречинская

— Да — согласился Брачинский — Так и сделаем! Правда имя ты выбрала, какое — то странное и совсем плебейское. «Александр» звучит…

— Отец! — перебил графа Эдгар, что упорно молчал до этого — Хватит! Пригласишь нас в дом?

Это уже было обращено мягким тоном ко мне. Но у меня, кобелюшечка моя, после долгих лет жизни на земле и после ваших последних оскорблений выработался иммунитет против такого матёрого пикаперства. Я теперь знаю себе цену и на такое не куплюсь.

— Нет! — строго отрезала я — Будем решать все здесь!

Мой дом — моя крепость, так сказать. Как ни удивительно, но Брачинский был со мной солидарен. Правда по своим причинам.

— Она права — сообщил он сыну доставая платок из вышитого золотыми никами камзола и демонстративно прикладывая к носу — Не стоит задерживаться здесь дольше положенного.

Ответить я графу не успела, так как хлопнула входная дверь и на крыльцо вышла встревоженная Берта с закутанным Сашей с ног, до кончика слегка вздернутого носика. Вот этот носик как раз и торчал из беспокойно шевелящегося свертка.

Эдгар так и впился черными глазами в сына, но ни особой радости, ни особого огорчения я в нем не прочитала. Лишь некая доля удивления промелькнула в них и пропала. Будто графский сын впервые столкнулся с реальностью, что он — отец.

— Мира? — Берта не знала, что ей делать, и я ободряюще улыбнулась ей, позвав тетушку.

— Подойди, пожалуйста, на секундочку, мы тебя на долго не задержим!

Сообщила своей верной соратнице, протягивая руки к сыну. Рядом раздраженно крякнул граф:

— Мы же кажется договорились?!

— С кем? Со мной?! — я сделала большие глаза и начала освобождать шейку ребенка от всего того тряпья в которое упаковала его Берта. И зачем называться? Боялась, что графы увидят знак? Так наоборот, именно сейчас настало время его показать.

— Со мной вы не договаривались, дорогой граф, а поставили ультиматум! Но если бы удосужились спросить, то я бы вам ответила, что это невозможно. Ведь мой сын…

Пуговки ловко выскакивали с петелек освобождая грудь Саши:

— Мама, улять? — сын был в недоумении и вел себя на удивление тихо. Скоро, милый, скоро мы будем гулять! А пока отправим «гулять» в другое, более пикантное, место вот этих двух дядь, что ворвались в нашу жизнь незвано негаданно.

— Мой сын уже стал главой собственного магического рода!— сообщила я шокирующую новость, родственничкам отступая в сторону и давая им возможность увидеть знак на груди малыша. А потом, чтобы окончательно их добить, потянула манжет собственного платья вверх и продемонстрировала, еще один знак.

— А я, его единственный и законный опекун навсегда!

Шах и мат!

Оооооо!!!! Нет слов, чтобы описать выражения их лица!!! Весь тот спектр чувств, что отобразился на физиономиях старшого и младшего Брачинского! Это было бесценно! Я впитывала, как губка, коктейль из шока, удивления, неприятия, ненависти и главное понимание, что они проиграли… Теперь, эти воспоминания будут греть меня длинными ночами и днями. Понимая, что в один момент сумела не только отстоять своего ребенка и свой дом, но и отомстила скопом за все унижения. Шах и мат, господа аристократы, шах и мат!

Боже, как они кричали! Как бились в истерике и орали, что найдут на меня управу! Вернее кричал старый граф, а вот Эдгар в большинстве либо стоял молча, либо взывал к моей совести, но… Какая совесть может быть у торговки из Черкизского рынка? Она давным — давно была продана между партией искусственных китайских ёлочек и мужскими трусами с начесом. Так что их светлостям ничего не светило, простите за каламбур.