Книга Главный красавчик Академии, страница 133 – Наталья Смеречинская

— Криворукие!!! Кто же так роды принимает!!! Дай сюда эти ненужные тряпки!!!

Я усмехнулась. Есть вещи, которые не меняться. Вот Мариус сама стабильность. В отличие от других преподавателей он по прежнему меня недолюбливает, абсолютно не чувствуя никакого пиетета перед Первой ведьмой и королевой. И все так же терпеть не может чужих людей на собственной территории и рядом со «своими» животными.

— О ваши величества — нас похоже заметили и не рады — вы не очень вовремя. Зайдите через…

Договорить главному ловчему не дал умилительный маленький писк. Забыв о всяких там величествах, Мариус бросился в клетку к грифонихе. Мы тоже не теряя времени подошли, чтобы увидеть гордую мать, на животе которой пищал и шевелился голенький розовый комочек.

— Эдна, девочка моя, как я рад!!! — ловчий было кинулся к грифонихе с объятиями, но та предупреждающе зарычала

— Ну что ты, милая, никакой угрозы — Мариус сюсюкал с Эдной, но близко подходить не решался — Я лишь хотел посмотреть.

В ответ грифониха лишь презрительно фыркнула и тутее взгляд остановился на нас с Лиром. Внимательно посмотрев мне в глаза, новоиспеченная мама аккуратно взяла малыша за шкирку и на слабых лапах попыталась подняться. Удалось ей это сделать только после второй попытки и Эдну ощутимо качнуло, но на ногах она удержалась. При этом еще раз, рыкнув на ловчего, что кинулся ей помогать, очень медленно она подошла ко мне и остановилась в ожидании.

Слезы все таки полились сегодня из моих глаз. Я шмыгнула и протянула обе ладони, очень бережно принимая на руки новорожденного сына моего дорогого Гаруда.

Малыш был совсем крошечным, в мягком розовом пушке и абсолютно слепой. Но пройдет не так много времени когда он превратиться в огромного, гордого и мудрого зверя, каким был его отец.

— Как ты его назовешь? — спросил меня Лирион, тоже с любопытством рассматривая детеныша.

— Гаруд. Я назову его Гарудом — ответила я.

И одновременно услышала одобрительный рык Эдны, а также первый толчок моей маленькой девочки, что приветствовала своего фамильяра.

Четыре года спустя

Смешно хмуря бровки ее высочество наследная принцесса Оливия с самым серьёзным видом собирала чемодан перед отправкой в гости к любимому дедушке Балдорфу. Рядом вздыхал менее удачный соперник за «сердце и пухлые ручки любимой дамы» дедушка номер два, герцог Гринбурзкий. По его мнению «проклятый торгаш» использовал нечестные методы, сманивая драгоценную внучку всеми известными ему способами. На что почтенный барон Дорн усмехался в толстые щёки и утверждал, что «жалкий аристократишка ничего не смыслит в переговорах, от того и беситься». При этом Балдорф Дорн благополучно забывал, что и сам уже лет пять как принадлежит к «аристократишкам». Но на уважаемого торговца это никоим образом не повлияло.

Рядом с ее высочеством, носился как угорелый, уже конкретно подросший до размеров доброго сенбернара, грифон Гаруд. Эти двое были неразлучны с тех самых пор как я нашла оперившегося детеныша грифона размером с кошку, мирно спящим в колыбельке моей новорожденной дочери. Как он туда попал, меня не спрашивайте, я не знаю. Но теперь эта парочка все и всегда делала вместе. Ела, спала, шалила… Исключительно вдвоем. И если из какого-то шкафа во дворце торчал маленький львиный хвост или крыло, то ее высочество очень быстро находилась там же. Обычно испачканная шоколадом, в обнимку с грифоном и абсолютно счастливая.