Книга Развод с императором. Лед истинности, страница 9 – Кристина Юраш

Она помолчала, словно думая, как объяснить нам понятней.

— Магия реагирует на магию. Магия мальчиков, как известно, наследуется по отцу. Если девочка, то по матери. Вот была бы девочка, тут еще можно было бы поколдовать. Но у нас мальчик. Могу объяснить на котятах…

— Брат, я же сказал тебе,что не стал бы лгать! Это — мой ребенок! Наш ребенок с Ингрид! — Иавис опустил голову, и его пшеничные волосы рассыпались по плечам, как золотой водопад.

Он поднял на Иареда глаза, полные слёз — настоящих, горячих слёз, которые оставляли мокрые следы на щеках. Но я видела то, чего не видел мой муж: как дрожат его пальцы не от горя, а от напряжения. Как подрагивают уголки губ, сдерживая улыбку.

— Только прошу тебя… Не надо её наказывать… Не наказывай Ингрид… Если хочешь — накажи меня! Я во всём виноват! Я заслуживаю смерти! — голос Иависа дрожал, как струна перед обрывом. — Но она… она была слаба. Считай, что я соблазнил её. Я использовал твоё отсутствие. Прости меня, брат. Прости нас обоих…

Иаред стоял неподвижно.

В его серебристо-голубых глазах с вертикальными зрачками плескалась буря — не гнева, а разрушения. Он смотрел на меня, и я видела: он хочет поверить. Хочет так сильно, что готов сломать собственную душу, лишь бы спасти остатки любви. Но магия не врёт. А магия указала на Иависа как на отца. А Иавис указывал на меня.

— Клянись! - произнес Иаред, протягивая брату кулак, на котором сверкал фамильный перстень с драконом — фамильный артефакт. — Клянись на нем. Клянись, что ты говоришь правду. Ты знаешь, что если ты солжешь, то будешь проклят.

Иавис поднял руку и положил поверх перстня брата. Секунда колебания. Один тайный взгляд на меня.

— Клянусь. Я говорю правду. Я и Ингрид — любовники. И это наш ребенок! - произнес он.

Его пальцы едва заметно сжались, словно от боли. Словно даже предки были возмущены его ложью.

“За что? За что ты так со мной, Ингрид?”, - прочитала я в глазах мужа.

Всё. Если раньше он еще сомневался, то теперь сомнений не осталось. Я виновна.

— Увести её, — произнёс Иаред. Не крикнул. Не зарычал, как дракон. А прошептал — тихо, устало, будто вырывал из себя последний кусочек сердца. — В камеру. До вынесения приговора.

Стражники ворвались в покои — двое великанов в доспехах цвета застывшей крови.

Меня дернули. Я почувствовала, как лопаются швы на платье, расшитом жемчугом. Железные пальцы впились в кожу так, что завтра там останутся синяки. Я не сопротивлялась. Не кричала. Только смотрела на Иареда — на его лицо, выточенное из мрамора и боли.

— Ну и оставайся со своим клятвопреступником! - прошептала я дрожащим от боли голосом. — Я никогда тебя не прощу! Не прощу за то, что ты мне не поверил!

Когда меня повели к двери, я обернулась.

Иавис стоял у камина, за спиной брата, прижимая к груди мёртвого ребёнка. Его губы шевелились — беззвучно, как у молящегося монаха. Но я прочитала по губам одно слово. Не «мой сын». Не «моё горе».

“Моя”.

Переполненный любопытными придворными коридор расступился передо мной, словно я — чумная.

Я шла мимо них с гордо поднятой головой, не чувствуя ног. Каждый шаг отдавался в висках глухим стуком: это сон, это сон, это сон.

Придворные выстроились вдоль стен, как стая голодных псов. Их шёпот обвивал меня невидимыми верёвками. Он был повсюду.