Книга Творец слез, страница 174 – Эрин Дум

Радужки его глаз медленно поблескивали в темноте. Я подумала, что, наверное, никогда не забуду его взгляд. Я как будто увидела его сердце. Увидела, каким измученным и окровавленным оно было. Но и сияющим, живым, отчаявшимся. Мы оба были чем-то невозможным для окружающего мира, и знали это.

– Сказок не бывает, Ника. По крайней мере, они не придуманы для таких, как я.

Ну вот, подумала я, видимо, мне действительно пора посмотреть правде в глаза.

Не существовало страниц, написанных для нас, страниц, рассказывающих нашу историю тишины и дрожи. Хотели мы того или нет, но мы с Ригелем следовали друг за другом всю жизнь и теперь добрались до конечного пункта назначения. Мы не вписывались в жизнь за пределами Склепа, потому что не похожи на обычных людей. Язык таких, как мы, никто не понимает, язык наших сердец.

– Мне не нужна сказка, в которой не будет тебя, – наконец я нашла в себе силы признаться ему вслух. Пусть это звучало слишком откровенно, но мне все равно, потому что я хотела говорить только правду. – Ты прав, мы сломанные и в трещинах… мы не такие, как все. Но, Ригель, может, мы раскололись на части, чтобы сложиться заново и стать счастливыми?

Никто не знал моих демонов лучше, чем он. Никто не знал о моих шрамах, травмах и страхах лучше, чем он. И я тоже научилась видеть его, как никто другой, потому что наши сердца говорили на одном языке. Возможно, именно поэтому мы так крепко связаны. А может, правда и то, что по природе своей мы склонны разрушать все, к чему ни прикоснемся. Но в этом разрушительном стремлении есть то, что делает нас самими собой.

Ужас и удивление. Озноб и спасение.

Мы буйство нот пронзительной и неземной мелодии.

Наши судьбы уже давно переплелись, как нити в ткани, как слова в тексте. А мне потребовалось так много времени, чтобы это понять.

Я подошла к нему. Его радужки сверкали так, как будто все небо было в этой комнате. Он внимательно следил за каждым моим движением и стоял неподвижно, будто на месте его удерживало мое признание.

Не отводя взгляда, я коснулась его руки. Пальцы напряглись, словно он вот-вот собирался меня оттолкнуть, но я нежно обхватила его ладонь и медленно поднесла ее к своей щеке. Ригель стиснул зубы, на его скулах заходили желваки. Его прикосновение согревало душу. Я вздохнула, мои слезы упали ему на пальцы. Он как будто еще не разрешил себе коснуться меня. Ригель смотрел так, словно я была чем-то безмерно хрупким, что в любой момент могло раскрошиться от его прикосновения.

– Когда-то ты боялась меня, – прошептал он.

– Да, когда еще не научилась тебя видеть. – Слезы катились по моим щекам, и я вспомнила момент, когда все разрушила. – Прости, – выдохнула я, – Ригель, прости!

Мы как будто впервые смотрели друг на друга.

Затем, о чудо, его пальцы на моей щеке стали мягкими. Ригель провел ладонью по моему лицу, большим пальцем коснулся уголка моих губ, словно проверяя, настоящие ли они, да и вообще, я ли стою перед ним в гостиной посреди ночи.

– Ника, я не птичка и не букашка, – грустно сказал он. – Ты не сможешь меня исцелить.

– Я не собираюсь этого делать, – прошептала я.

Он оставил во мне розы, оставил лепестки и следы звезд там, где раньше была потрескавшаяся сухая земля. И я оставила в нем что-то. Мы обменялись этими дарами очень давно, без слов, скрытые друг от друга тенями наших недостатков.