Книга Творец слез, страница 205 – Эрин Дум

Никто не смел дышать. Ригель видел, как они неподвижно лежат в ряд, бок к боку. Он не был среди них, как и всегда. Тень кураторши мелькала перед этими маленькими телами, как черная акула.

– Одна женщина сказала мне сегодня, что кто-то из вас помахал ей из окна. – Ее голос – как медленный скрип по стеклу.

Ригель наблюдал за происходящим издалека, сидя на скамье у пианино, но до него долетел полный ненависти взгляд Питера. Ригеля никогда не наказывали.

– Кто-то из вас пытался ей что-то сказать. Что-то, чего она не смогла расслышать.

Никто не смел дышать.

Она посмотрела на каждого из них по очереди, а потом ее пальцы сомкнулись на руке маленькой девочки, лежавшей с краю.

Аделина не сопротивлялась, когда кураторша начала больно сжимать ее предплечье.

– Кто это был?

В ответ – молчание. Дети боялись ее, и этого было достаточно, чтобы сделать их виноватыми в ее глазах. Такими она их и считала.

Кожа выше локтя побагровела. Пальцы-тиски сдавливала тонкую ручку все сильнее, но девочка молчала – от боли кричали только ее глаза.

– Неблагодарные засранцы, – прошипела кураторша.

Ригель сразу понял, что значит красноватый блеск в ее глазах: предвестник насилия. Все затряслись. Маргарет отпустила Аделину. Затем заученным движением вытянула из брюк кожаный ремень. Ригель нашел глазами Нику – она лежала в центре и дрожала сильнее остальных. Он знал, что ремни ее пугали. Пока он смотрел на нее, что-то царапало ему грудь изнутри. Часто забилось сердце, вспотели ладони.

– Спрошу еще раз, – проскрипела кураторша, вышагивая вдоль ряда. – Кто. Это. Был?

Он видел, как они дрожали. Он мог бы крикнуть, что это был он, как и в прошлые разы взяв на себя вину за то, чего не делал, но сейчас трюк не сработал бы: он провел рядом с Маргарет весь день. Кроме того, она слишком сильно разозлилась. А когда она была в ярости, кому-то всегда доставалось. Она считала своим долгом сделать кому-нибудь больно. Ей позарез нужно было выместить на ком-нибудь свою злость, иначе она взорвется и разлетится на мелкие кусочки.

Если Ригель возьмет на себя вину, она перестанет ему доверять, не будет давать ему больше свободы, чем другим, и он больше не сможет защищать Нику.

– Это была ты?

Маргарет остановилась перед маленькой девочкой с дрожащими коленками. Та испуганно замотала головой и закрыла лицо ладошками.

– Значит, ты, Питер? – спросила Маргарет рыжего мальчика.

– Нет, – ответил он пискляво. Тонкий голосок, как всегда, сослужил ему плохую службу: кожаный ремень качнулся из стороны в сторону.

Ригель знал, что это не Питер: этот запуганный, забитый мальчик не стал бы разговаривать с прохожими через закрытое окно.

Питер был мягким, вежливым и чувствительным ребенком. Если он и был виноват, то только в этом.

– У окна был ты?

– Нет, – повторил он.

– Нет?

Питер заплакал, потому что почуял недоброе. Все поняли, что сейчас будет: Маргарет наконец выпустит пар.

Она схватила Питера за волосы, и он еле сдержал крик. Маленький, тощий, испуганный, весь в слезах и соплях, он выглядел очень жалким. Ригель заметил отвращение во взгляде Маргарет и задумался: есть ли в этой женщине хоть что-то человеческое? Нет, решил он в который раз и снова сказал себе, что не должен привязываться к ней, даже если она его балует, нянчится с ним и говорит, что он особенный. Даже если она единственная, кто проявляет о нем заботу. Он никогда не сможет относиться к ней как к матери, потому что видит ее насквозь.