Книга Творец слез, страница 72 – Эрин Дум

– Да.

Я убежала на кухню и оставалась там, пока хлопок входной двери не сообщил мне, что он ушел.

Весь день я провела в одиночестве. В доме стояла тишина, как в пустом святилище, а потом начался дождь и нарушил тишину. Капли скользили по окнам, отражаясь хрустальными дорожками теней на паркете. Я сидела на полу и наблюдала за тем, как они подбираются к моим ногам.

Хотела бы я найти слова, чтобы передать то, что чувствовала. Вытащить бы их изнутри и разложить на полу, как осколки мозаики, и посмотреть, как они соединятся друг с другом. Я была опустошена.

В глубине души я всегда знала, что ничего не получится. Мне известно это с самого начала, тех пор я покинула Склеп. По привычке тешила себя надеждами, потому что не умела справляться с трудностями по-другому. Мне казалось, чтобы жизнь сияла, нужно шлифовать ее и полировать.

Но правда заключалась в том, что я упрямо не желала видеть реального положения вещей. Правда заключалась в том, что, с какой стороны ни посмотри, черная клякса никогда не исчезнет со страницы.

Ригель был Творцом Слез. Для меня он всегда был главным героем этой легенды, ее олицетворением. Мучителем, который столько раз в детстве доводил меня до слез.

Творец Слез был воплощением зла. Он заставлял страдать, осквернял тебя горем, чтобы ты плакал. Он заставлял тебя лгать и отчаиваться. Так нам говорили.

Однако Аделина так не считала. Как-то она сказала, что, если послушать легенду внимательно, то ее можно понять по-другому: если слезы – проявление чувств, то в них есть не только зло, но еще и любовь, нежность, радость и страсть. Да, боль, но и счастье тоже. «Это то, что делает нас людьми», – сказала она. Стоило пострадать, чтобы что-то почувствовать. Но я не согласилась с ее интерпретацией.

Ригель ломал все, к чему прикасался. Почему он не позволял раскрасить себя в различные цвета жизни? Почему я не могла позолотить его так же, как и все, что меня окружало? Я сделала бы это медленно, бережно, не причинив ему вреда. Вместе мы стали бы другими, даже если мне трудно представить, каким еще Ригель может быть. Ну жили бы как в сказке – без волков, укусов и страхов. Могли бы стать семьей…

На столе прожужжал мобильный, сигнализируя о новом сообщении. Я вздохнула, будучи уверенной, что оно от Лайонела. Он писал мне несколько раз за последние несколько дней, и мы много разговаривали. Теперь я знала о его увлечениях, о любимом спорте, о теннисных турнирах, которые он выигрывал. Ему нравилось рассказывать мне о своих успехах, а мне приятно поболтать с кем-нибудь, кроме моей дорогой Билли. Но сегодня мне было не до веселых разговоров.

Я не удержалась и написала Лайонелу о Ригеле. То, что произошло, застряло во мне, как шип. Я рассказала, что на самом деле мы не брат и сестра и нас не связывают кровные узы. Лайонел долго не отвечал. Наверное, не надо так много говорить о себе. Возможно, я его утомила, ведь Лайонелу хотелось поболтать о том, как он выиграл последний кубок.

Потом пошел дождь, и я думала только о том, что он на улице без зонта.

Все-таки я умела существовать только так – шлифуя и полируя окружающую жизнь и ударяясь об острые углы тем больнее, чем сильнее я старалась.

Внизу громко зазвонил телефон, и я подскочила, как будто меня окатили ледяной водой из ведра.