Книга Синдром тьмы, страница 94 – Рокиа

Медсестра подозрительно смотрит на Сию, потом все-таки протягивает ручку. Это перьевая ручка с заостренным кончиком. Сиа крутит ее в руках, пряча свою боль за улыбкой.

– Подари мне ее?

– Простите, не могу.

– Ой, да ладно. А если он попросит? Спорим, ты согласишься.

Щеки медсестры краснеют от смущения. Дерек громко захлопывает папку с документами, которую держит в руках.

– Возьмите, благодарю вас, – говорит он, протягивая медсестре подписанные документы. Она уходит, а Дерек смотрит на Сию. Впервые с того самого дня.

– Пока я не смогу вернуть тебе деньги, я буду тебя ненавидеть. Я терпеть не могу быть должным, а ты толкнула меня в это положение с легкостью и высокомерием богатеньких.

В его голосе возмущение и холод.

– Поступай как знаешь, но я не раздумывая буду тратить свои деньги на тебя. Хочешь на всю жизнь стать должником невероятно богатой ведьмы?

Их голоса уже разносятся по всему коридору. Если продолжат в том же духе, то их отсюда выгонят.

– Зачем? Просто потому, что я глупый паук в твоей больной фантазии? – Дерек смеется, но тут же резко становится опять серьезным. – Ты окончательно рехнулась? Я не хочу от тебя ничего: ни жалости, ни милости. Ничего.

Подходит Оливия, привлеченная их криками, она хмурится и проводит рукой по волосам.

– Держись от меня подальше со своим невероятным богатством. Не путайся у меня под ногами! – Дерек с ненавистью выплевывает эти слова.

Сиа даже бровью не ведет, кажется, она хочет понять и перевести ненависть Дерека на язык своих сказок. Напряжение сгущается в воздухе.

– Значит, так? Тебе суждено ненавидеть меня вечно? Хорошо, – с усталым безразличием она поворачивается к нему спиной.

Она не удивляется и не злится. В ее взгляде нет садистического блеска, как обычно, только что-то безжизненное, тяжелое. Она не оскорблена, но ее голос будто надломился.

– Я не перестану быть той, род которой ты ненавидишь. Кое-кто мне посоветовал попросить у тебя прощения, но очевидно, что он не понял глубину твоей ненависти ко мне. Одного простого слова недостаточно, чтобы избавиться от нее, ледяной принц.

После этих слов она отходит от нас. Оливия обеспокоенно следует за ней, и они вместе идут по коридору. На лице Дерека никаких признаков раскаяния. Меня приводит в недоумение его безразличие. Он заходит в кабинет, где мы снимали интервью, и через несколько секунд выходит оттуда с аппаратурой. Молча он направляется к выходу… как ни в чем не бывало. Я сажусь вместе с ним в ожидающее нас такси. Всю дорогу мы едем в тишине. Через несколько минут мы приезжаем в центр города, где продолжается митинг. Я выхожу из машины, достаю камеру и начинаю снимать бескрайнее море горожан, которые выкрикивают различные лозунги в знак поддержки доктора Тернера. У кого-то в руках плакаты, у кого-то транспаранты со словами сочувствия. Оливия сразу же присоединяется к нам, но Сии с ней нет.

– Сиа сказала, чтобы мы продолжали без нее. Она вернулась в отель… – объясняет Оливия.

Она тоже заметила, что настроение Сии странным образом изменилось, не как обычно. Дерек не моргнув глазом идет с камерой на выгодную позицию для съемки митинга с другого ракурса. Я не понимаю его.

– Все это плохо кончится, – бормочет Оливия.

Она дрожит от холода, прячет руки под мышками, чтобы согреться.