Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 18 – Аньес Мартен-Люган

– Можешь не сомневаться, если я опять начну писать, место в первом ряду тебе обеспечено.

В ответ она довольно улыбнулась, и я увидела на ее лице тот же солнечный свет, который излучал, улыбаясь, Эстебан. Эта картинка так и стояла перед моими глазами, когда я выходила из квартиры, скрывая волнение.

На меня обрушился ливень. От оглушающего стука капель по зонтику была польза – он перекрывал неприятные звуки автомобильного движения, нервные и агрессивные гудки. Почему во время дождя все усложняется? Несмотря на то, что вокруг было мокро и по-зимнему холодно, я все же бродила по улицам Парижа. А что еще я могла делать? Я сама себе соорудила ловушку. Фантина должна окончательно поверить в то, что я весело провожу вечер, способный помочь мне выйти из тупика. Оскар тоже в это поверил, судя по сообщению, которое он только что прислал: “Желаю хорошо провести время, мама. Жду не дождусь твоего рассказа о встрече”. Мои близнецы действовали из лучших побуждений, но я начинала тяготиться их пристальным вниманием. Эстебан уехал и не мог интересоваться тем, как я провожу дни, и я была против того, чтобы дети приняли от него эстафету. Я бесцельно и без малейшего желания ходила уже больше часа. В уме я все время прокручивала разговор с дочкой. Это получалось само собой, и я опасалась, что постоянное давление со всех сторон угнетает и душит меня и еще больше парализует мою волю. Я не очень-то надеялась на то, что справлюсь.

Я все сильнее мерзла и даже начала дрожать. Нужно поскорее попасть в тепло, но возвращаться рано. Я задумалась, как бы заполнить время до того, когда уже можно будет вернуться, догадалась, где найду хотя бы подобие поддержки, и зашагала более решительно. Впервые за весь вечер я знала, куда иду. “У Альфреда” – это ресторан, где мы с Эстебаном любили посидеть в период счастья и легкости. Там же я иногда писала и там же обедала одна или в компании. Это было единственное место, куда я не отказывалась приходить и после того, как утратила вдохновение. Мне нравилось одиночество, которое я находила в ресторане “У Альфреда”. Там всегда можно было отвлечься, наблюдая за другими клиентами, за полным энтузиазма поведением хозяина – которого, кстати, Альфредом не звали, но он напрочь отказывался назвать нам свое имя, – и за официантами, снующими между столиками и кухней.

Мне стало легче, когда я открыла дверь ресторана. Позвякивание приборов, запах еды и теплая атмосфера заставили меня улыбнуться впервые за долгое время. Мне стало совсем хорошо, когда Альфред обрадовался моему появлению.

– Ребекка! Как приятно тебя видеть!

– У тебя найдется свободное местечко?

– Для тебя – всегда!

Он приобнял меня за плечи и подвел к стойке.

– Тебя устроит? А то у меня все забито, но как только первый столик освободится, я тебя приглашу.

– Все прекрасно, – я забралась на высокий табурет. – Не беспокойся!

– Эстебан тоже придет?

Я заставила себя улыбнуться.

– Нет, он на некоторое время уехал поработать в Испанию! – беззаботно ответила я.

Альфред подозрительно нахмурился, а я не отводила глаз, давая ему понять, что ни в коем случае не следует продолжать обсуждение этой темы. Он покачал головой и сдался.

Через несколько секунд он налил мне бокал моего любимого пино нуар. Я сделала глоток и доставила себе удовольствие, рассматривая присутствующих в зале. Атмосфера, как обычно, была одновременно камерной и оживленной. Сколько часов я провела на банкетках, обтянутых кожей бутылочно-зеленого цвета, переходя от сосредоточенности к расслаблению и обратно? Здесь я до позднего вечера перечитывала некоторые свои рукописи, прежде чем отправить их Бетти. Приглушенный золотистый свет настенных светильников помогал моей последней интимной и доверительной беседе один на один с персонажами. Я часто выбирала в этом ресторане столик у стеклянной витрины, чтобы блуждать мыслями в поисках идеи или разрешения интриги. Отсюда открывался прекрасный вид на городскую суету. Несмотря на все связанные с Эстебаном воспоминания и утрату способности писать, я с удовольствием проводила здесь часть своего вечера, тут я чувствовала себя уверенно и была защищена от всего того, из-за чего страдала.