Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 5 – Аньес Мартен-Люган

Впрочем, когда Эстебан сообщил мне, что принял предложение, никому из нас ни разу не пришло в голову, что мы могли бы поехать вместе. Он согласился, даже предварительно не поговорив со мной. Стечение обстоятельств, его работа, его происхождение подталкивали нас к давно назревшему решению о том, чтобы побыть на расстоянии друг от друга. Эстебану было необходимо продышаться, отодвинуться от меня. Я не обижалась, я его понимала. Я была уже не той, на ком он женился больше двадцати лет назад, и даже не той, что всего несколько лет назад. Я так же нуждалась в воздухе, как и он, и не выносила его огорченные взгляды, которые ловила. Он меня не узнавал, но и я его не узнавала, причем в еще большей степени. Он больше не был тем солнцем, которое сияло мне когда-то. Заблудившись в пути, мы погасили друг друга. И такое случилось не с нами первыми и не с нами последними.

Раннее детство Фантины и Оскара опрокинуло нас в настоящий водоворот. Мы стали родителями близнецов вскоре после нашей свадьбы и начала активной жизни… Все стартовало одновременно. Пока им не исполнилось три года, у нас не было ни одной ночи, которую мы бы проспали от начала до конца, мы постоянно куда-то спешили, поддерживаемые уверенностью в том, что счастливы. Я была психологом в клинике. Пока дети не родились, я, как и многие мои коллеги, набирала много работы по совместительству и бегала из одного места в другое. В конце концов я частично отказалась от этого, чтобы вести дом. Я не рассматривала свой шаг как жертву, напротив, была безумно счастлива, что могу заниматься малышами. Эстебан подменял меня, когда был свободен, чтобы дать мне передохнуть. Он добивался все больших успехов в своем архитектурном бюро, его карьера шла вверх, в отличие от моей, которая интересовала меня все меньше и меньше. Поэтому в свободное время ко мне стало чаще возвращаться желание сочинять. Как только у меня появлялась свободная минута, я погружалась в свои тетрадки, исписанные за время беременности – три ее четверти мне пришлось провести в постели. Безделье и страх потерять детей подтолкнули меня к этому занятию. В тот период это была потребность, даже необходимость, как если бы мои близнецы и я вместе с ними могли выжить только благодаря сочинению текстов. Я изгоняла свои страхи и печали на бумаге, фиксировала свою устремленность к счастью, к приливу адреналина, к мощным чувствам. Мне нравилось погружаться в мир, который я сама создавала, где я была и одновременно не была собой. Я рожала своих близнецов пять часов, но, чтобы родить свой первый роман, мне потребовались годы. Пришлось ждать, пока дети поступят в начальную школу, только тогда я почувствовала, что готова попытать счастья. Будущее показало, что я была права. После многочисленных отказов моя рукопись попала на правильный стол.

И тут нас закружил новый водоворот. Эстебан сходил с ума от счастья и гордости за меня. Я тоже изо всех сил радовалась происходящему. Я получила признание, на которое никогда не рассчитывала, и пообещала себе, что сделаю все, чтобы это длилось как можно дольше. Мое время разбилось на две части: одну половину я отдавала детям, а другую посвящала написанию книг. Время Эстебана разделилось так же. Его карьера и популярность взлетели в момент публикации моего первого романа, он переходил от проекта к проекту и, едва появлялись свободные минуты, занимался Фантиной и Оскаром, которые, на наш взгляд, росли слишком быстро. Мы были уверены, что наша жизнь защищена, и никогда не смешивали с ней работу, наслаждаясь при этом своими успехами.