Книга Простить, забыть, воскреснуть, страница 93 – Аньес Мартен-Люган

– Потеряв мать, я слетел с катушек, вот и все!

Альбан ему не верит, но замолкает. Он хорошо знает Лино и понимает, что настаивать означает потерять его. А этого Альбан не хочет. Он нуждается в присутствии кузена в своей жизни. Хотя бы потому, что Лино всегда заботился о нем вопреки всему, подставлялся вместо него под удары и прикрикивал на него, если надо. Альбан полностью осознает, что своим успехом обязан Лино. Без него он никогда бы не сделался тем, кем он стал сейчас. Вслух он этого не подтверждает, однако не сомневается, что он у брата в долгу.

С другой стороны, он чувствует скрытую потребность доказать Лино, что добился большего, чем он. Кто бы мог подумать, всегда приходит ему в голову, когда он покидает дом Элены, где Лино почти все время живет затворником. Как часто Альбан чувствовал себя подавленным агрессивной магнетической харизмой кузена! Даже в день собственной свадьбы Альбан почувствовал себя невзрачным на фоне яркого Лино. Он же не слепой и отчетливо видел, что все взгляды тянутся к его свидетелю, а вовсе не к нему. В отличие от Альбана, Лино вплоть до смерти матери владел всем. Альбана всегда грызла зависть, окрашенная любовью и восхищением. Он стыдится этого чувства и разработал тактику, позволяющую ему скрывать свою ненависть, но она все равно сильнее братской любви. Уезжая после выходных, проведенных в компании Лино, Альбан садится в свою красивую машину, едет в Париж, к своей престижной работе и красавице жене и по дороге упивается победой над судьбой, предназначавшей ему вечную роль второго. Он всегда следовал за Лино, должен был подчиняться ему и пытаться тоже быть на высоте. Даже собственная мать всегда сравнивала его с Лино. И вот теперь номер один – это он, Альбан.

Приходит день, когда Альбан наконец-то может насладиться своим триумфом. Он одновременно сообщает Лино об окончании Школы Лувра и о своем скором отцовстве, что недоступно кузену.

– Констанс беременна.

Эта фраза бьет по Лино, словно угодивший в живот апперкот: он потерял Констанс навсегда, потому что Альбан преподнес ей один из самых прекрасных подарков – ребенка.

Несколько месяцев спустя, когда Лино, как назло, приезжает в Париж, доставляя отреставрированную мебель, кузен звонит ему и объявляет о рождении сына. Узнав, что брат в городе, Альбан просит его приехать в роддом. Он должен увидеть своего крестника, поскольку, естественно, Лино его крестный. Такое случается с Лино редко, но тут его парализует и ему впервые не удается придумать предлог, чтобы уклониться от приглашения. Может, это загнанное глубоко внутрь желание увидеть Констанс? Тоска по ней грызет его душу в каждое мгновение жизни.

Он открывает дверь палаты Констанс и застывает на пороге при виде представшей перед ним картины. Она одна, Альбана рядом нет. Они будут наедине. Она кормит сына грудью и посылает Лино усталую, но самую красивую на свете улыбку. Это мадонна, думает он. Он бы должен смутиться, почувствовать себя нелепым в этой комнате, но происходит нечто противоположное. Он решительно входит, совершенно естественно садится рядом с ней, как это сделал бы отец ребенка, и всматривается в нее. Он соглашается с тем, что никогда не сможет ее забыть, сколько бы ни сопротивлялся, что он навсегда останется в ее власти, он принадлежит ей, и неважно, кого он когда-нибудь выберет. Да и сама его жизнь не имеет значения.