Книга Одержимость, страница 112 – Х. С. Долорес

– Что?

– Когда все там стояли и декан меня допрашивал, ты могла вмешаться. В любой момент могла перебить и сказать, что я лгу. Ты промолчала. Почему?

Я открываю рот.

И закрываю.

Потому что он прав.Я бы могла что-нибудь сказать. Могла выступить в защиту Фредди или, по крайней мере, опровергнуть ложь Адриана про алкоголь.

– Я была в шоке. Ты сломал Фредди нос, – мямлю я. – И ты все равно перевернул бы все, что я сказала.

– Может, и так, – говорит он, сверкнув идеально белыми зубами. – Но ты даже не попыталась.

Я не попыталась.

Почему?

Мне-то не разбивали лицо, это не я лежала на полу.

– Знаешь, что я думаю?

Я сглатываю ком в горле.

– Что?

Он склоняется ко мне, скользя губами по мочке уха.

– Я думаю, тебе это понравилось.

Отступать мне некуда, но я все равно отшатываюсь назад.

– Что? Ты мог убить его. Мне не может такое нравиться.

Похоже, мои слова его не убеждают.

– Правда?

– Да, правда,– отрезаю я. – Если тебя заводит бессмысленная жестокость, то меня – нет.

Он сверлит меня взглядом темных глаз.

– Может, и не жестокость сама по себе… но я думаю, тебе нравится наблюдать, как далеко я могу зайти. – Он поправляет прядь моих волос, упавшую на лоб. – Насколько я готов испачкать руки. Ради тебя.

Внезапно я чувствую, как сильно стучит пульс в висках.

– Нет, это не… – Я качаю головой. – Ты пытаешься приписать мне то, чего нет.

Взгляд его непривычно мягок, но голос тверд как сталь.

– Ты же понимаешь, что, если бы нас не разняли, я бы не остановился? Возможно, убил бы его. Или просто избил бы до полусмерти. И все это ради тебя. – Он сжимает рукой мое лицо, почти до боли, глаза его зло сверкают. – Толькоради тебя. За то, что посмел вообразить, что у него есть хоть какой-то шанс с тобой. И не говори, что такая одержимость тебя не интересует.

У меня нет объяснения тому невыносимому жару, который от его слов опаляет низ живота.

Это слишком. Этоуже перебор. Мне это ненравится. Мне не можеттакое нравиться. Что за человек, которого заводит то, что сегодня случилось?

– Ты ошибаешься. – Все, что получается выдавить. Каждое слово будто под напряжением.

– Неужели? – Другой рукой он ныряет под платье, скользит по гладкой коже бедра.

И пробирается прямиком в трусики.

Дыхание перехватывает.

Он собирается…

Два пальца поглаживают складочки, но, к моему удивлению, только этим дело и ограничивается. Рука исчезает так же стремительно, как перед этим скользнула внутрь, но только на ней теперь моявлага.

Я краснею до корней волос. Я не ожидала, что Адриан будет уличатьменя во лжи, но именно это он и делает: доказывает, что какую-то часть меня – возможно, на подсознательном уровне, возможно, только на физическом – привлекает эта темная, извращенная токсичность.

С порочной ухмылкой он облизывает пальцы, а затем тянет:

– Ну конечно. Я приписываю.

Я ненавижу себя за то, что даже этот жест меня заводит.

Я совсем спятила.

– Тебе нечего стыдиться, детка, – выдыхает он. – Эта часть тебя… только подтверждает то, что я уже понял про тебя раньше.

«То, что мы идеально подходим друг другу»,– подсказывает что-то внутри.

Мне не надо напоминать тот разговор после его приглашения на Бал святого Бенедикта.

Но это так далеко от идеального, как только вообще возможно. И хуже всего то, что чем дольше мы стоим здесь и разговариваем, тем мне непонятнее – пытается он слепить из меня то, чем я не являюсь, или просто вытаскивает наружу все самое темное и грязное, то, что годами не являлось на свет.