Книга Комплексное плавание, или Дни, когда я научилась летать, страница 2 – Кека Рейс

«Ваш папа умер. Теперь мы остались втроем».

Произнеся фразу, которой суждено было навсегда изменить нашу жизнь, она заплакала. Горько, тихо, сдержанно. Это был плач матери, пытавшейся держать себя в руках перед своими маленькими детьми. Вслед за ней заплакала я. А вслед за мной разревелся и братик. Его зовут Рауль. Это случилось, когда ему не было и двух лет. А мне на следующей неделе должно было исполниться четыре. Так, незадолго до моего четвертого дня рождения, жизнь заставила меня состариться на тысячу лет. Всего за пару часов.

Все это было очень странно. Недоступно пониманию ребенка. Я до сих пор не могу это осознать. Вчера папа был рядом с нами, а сегодня его не стало. Он исчез.

«Куда делся папа? Что с ним случилось?»

У меня нет ответа на этот вопрос. Я не говорю об объяснении этого события с точки зрения веры, и не только потому, что боюсь призраков, монстров, прячущихся в школьных туалетах, и всего, что связано с непознанным. Но у меня нет практического, объективного ответа, который бы меня удовлетворил. Я не знаю, что случилось с моим отцом. Как он умер. Был ли это несчастный случай, болезнь или злой рок. Знаю только, что в четыре года мне пришлось понять смысл слова, которого не должно быть на устах ни одного ребенка в этом мире, ― слова «смерть». По крайней мере, дети не должны узнавать его так внезапно, как это случилось со мной.

Смерть.

Слово, совершенно бессмысленное для ребенка, который совсем недавно научился говорить и для которого самым сложным испытанием было провести несколько часов вдали от матери или собрать головоломку в виде медведя. Но прежде чем вы заметите отсутствие кусочка в этой странной головоломке, которую представляла собой моя жизнь до настоящего момента, позвольте мне забежать вперед и предупредить: я ничего не знаю о смерти отца и даже не помню его лица, потому что мама никогда больше не касалась этой темы. Мы переехали, она спрятала его фотографии неизвестно куда, держалась от его родственников на расстоянии и никогда, никогда не отвечала ни на один вопрос о том дне ― дне, когда он исчез. Единственное, что она рассказывает о папе, ― это история о том, как я сама научилась плавать. Это не мое воспоминание. И эта история не о нем ― это моя история.

Постойте! Не закрывайте книгу, если подумали, что, читая ее, даже самый черствый человек уронит слезу, не бросайте чтение, если подумали, что не хотите тратить свое драгоценное свободное время на то, чтобы страдать из-за чужого несчастья. В моей истории не все мрачно и печально. Совсем наоборот. Я уверена, что если начало жизни оказывается таким грустным, то ее продолжение обязательно должно быть радостным. Жизнь наполнится яркими событиями, улыбками, любовью и воспоминаниями, непременно хорошими воспоминаниями. Целая жизнь (или, по крайней мере, ее продолжение) будет полна веселых разговоров и глупых беспокойств вроде переживаний о секущихся кончиках волос ― я всегда втайне завидовала девушкам, которые беспокоятся о секущихся кончиках. И, возможно, будет даже история любви. Такая, где героиня в конце вздыхает от счастья. Почему бы и нет? Я тоже заслуживаю вздоха от счастья в финале.

На самом деле я страдала и, думаю, всегда буду страдать из-за отсутствия отца, которого совсем не помню. Каждый, кто когда-либо терял близкого человека, знает, о чем я говорю. Тем более если вы не помните этого человека, как я не помню отца. Но прежде чем он исчез навсегда, умер, испарился, отправился в рай или в ад (кто знает?), он сделал то, что может сделать для своей дочери только очень хороший отец. Он посмотрел на меня. Посмотрел на меня в том бассейне и громко сказал: