Книга Сон выдр, страница 32 – Мари-Кристин Шартье

Она какое-то время молчит, а потом признается:

— Поразительно, как ты умудряешься во всем винить себя.

— Почему это тебя удивляет?

— Наверное, не так выразилась… Я заинтригована. Ты меня очень интригуешь.

Она сказала это совершенно нейтральным тоном, как если бы заметила, что на улице хорошая погода. Просто факт. Я ее интригую. В этом нет ничего плохого. И все же ее признание сражает меня, как удар бейсбольной битой в челюсть. Чувствую, как та безвольно повисает, как у меня открывается рот, как я жадно хватаю воздух. Я всегда интриговал людей, потому что имел доступ к закрытому, таинственному миру, куда им не попасть. Всем было любопытно добыть новую информацию, урвать хоть какие-то крохи из того замкнутого мира. Меня это глубоко раздражало.

Я знаю, Эмили не такая. Ей интересен я сам как человек. Именно это меня и беспокоит. По сути, я просто бывший актер с непонятным будущим, который борется с последствиями неверных решений. Если я ей и интересен, то только благодаря миражу, построенному на зыбком песке моей привлекательности и былой славы. Если Эмили немного копнет, то поймет, что под всем этим нет ничего прекрасного. И тогда она посмотрит на меня с тем же презрением, что и в самую первую нашу встречу.

— Не понимаю почему, — признаюсь я дрожащим голосом.

— Ну не знаю. Я такого, как ты, прежде не встречала.

— Это какого? — сухо интересуюсь я. — Я курю, не занимаюсь спортом, работаю мойщиком посуды, живу с родителями. Безумно увлекательная личность.

Она неловко опускает взгляд. Я вижу, что сделал ей больно. Хотел бы извиниться, но в то же время чувствую острую потребность оттолкнуть Эмили, прогнать ее. Пусть поймет, что я не тот хороший парень, которого она себе вообразила. Я токсичен. Сурреи сеют несчастье повсюду, куда бы ни пошли. Мы с Матье не смогли защитить себя, пока еще могли. Защитить тех, кто любил нас. Я усвоил урок. И предпочту уберечь Эмили от своего пагубного влияния.

— Прости, я не хотела… — бормочет она.

— Да брось, забудь…

— Я не понимаю, чего ты так обиделся.

Она выглядит расстроенной. У меня сердце переворачивается. Я пытаюсь сделать глубокий вдох, но чувствую, как оно колотится в груди. Я точно животное, пойманное в ловушку.

— Еще бы, — резко говорю я. — Поняла бы, если б действительно меня знала.

Она смотрит так, будто я ее ударил. Встаю, достаю из кармана еще одну сигарету.

— Я домой.

— Джейк, послушай…

— Пока, Эмили.

Разворачиваюсь, иду прочь, но чувствую спиной ее взгляд. Практически слышу, как мысли вылетают из головы Эмили и разбиваются об меня. В моем собственном мозгу тоже царит хаос.

Кристин наверняка много чего скажет о моем внезапном бегстве, когда мы завтра с ней увидимся. Вероятно, прямо слово «бегство» не употребит, но все же. Наверное, в психологии есть название моему новому скотскому поведению. Уже вижу, как стану оправдываться: «Да это ради ее же блага». А Кристин ответит: «А что нужно ради твоего блага?»

Именно для себя я уже нарешал. Да столько, что до конца жизни хватит.

Когда мама приходит домой из магазина, в духовке печется банановый хлеб, на плите кипит домашний кетчуп, а на стойке остывают кексы. Мои учебники по химии валяются вперемешку с грязными мисками, повсюду царит невероятный беспорядок. Мама переводит взгляд с печки на меня и спрашивает: