Книга Правила игры, страница 51 – Джесса Уайлдер

– О, а ты любишь меня, – захлопал ресницами Алекс.

Ривер поперхнулся.

– Вот, наверное, поэтому тренер и не назначил тебя.

Джекс подтолкнул ко мне коробку с пиццей в знак примирения и сказал:

– Так вот, куда мы сегодня поедем вечером? Слышал, что будет вечеринка у кого-то дома, и я был бы не прочь с кем-то переспать, а потом напиться в хлам.

Я посмотрел на него, и напряжение стало нарастать в моей груди.

– В последнее время это единственное, чем ты занимаешься.

Он закинул ноги на кофейный столик, отодвигая коробку в сторону.

– Есть что сказать по этому поводу, капитан?

Я потер рукой затылок, решив оказать ему ту же услугу и закрыть глаза на его поведение.

– Отвали от меня со своими шуточками про капитана.

Алекс рассмеялся.

– Тебе лучше привыкнуть к этому, или команде придется несладко. Не волнуйся, мы за тебя заступимся, – ухмыльнулся он.

Эти придурки собирались довести меня.

О чем я только думала, пуская слюни на Лукаса? Но что случилось с тем самым Лукасом?

Если я думала, что, не видя его в течение года, смогу облегчить свою боль, я глубоко ошибалась. Я не хранила о нем воспоминаний, но, когда я столкнулась с ним вживую, я была поражена его силой. Он был крупнее, ярче, мощнее, чем я его помнила. Я хотела прикоснуться к нему, оказаться в его объятиях, которые он всегда дарил мне. Никто не обнимал меня так, как он.

Он сжимал меня немного крепче, немного дольше и немного ближе.

Я всегда чувствовала, что мне не о чем волноваться, когда он вот так обнимал меня.

На несколько секунд я могла бы поклясться, что он был рад меня видеть, но я заплатила за это сполна, когда его глаза закрылись и он снова возвел стену между нами. Очевидно, у меня появились мазохистские наклонности, потому что, сколько бы он ни пронзал меня осколками боли, меня все равно тянуло к нему.

От старых привычек трудно избавиться. Я была безумно влюблена в него с тех пор, как упала с велосипеда, перелетела через руль и проехалась лицом по асфальту. У меня все еще был шрам на щеке. Лукас поднял меня и прижал к себе, когда я начала громко всхлипывать, бормотать что-то невнятное, и все, что он мог сделать, это подбодрить меня. И этого оказалось достаточно, чтобы мое семилетнее сердце прильнуло к нему и никогда не хотело отпускать. Но это было тогда, а сейчас я была намного умнее.

Бормоча что-то себе под нос на парковке общежития, я потянула за свой чемодан. Он лежал на заднем сиденье «Мазды», и я качнулась назад, когда у меня наконец получилось его сдвинуть. Меня охватило отчаяние: я была идиоткой, отрицавшей, что лелею надежду о том, что он каким-то образом снова станет тем парнем из детства. Тем, кто ходил посмотреть на пруд рядом с домом, лазил по гигантским сикоморам[7]и успокаивал меня посреди ночи. Лукас, возможно, и был другом Маркуса, но, хотел он этого или нет, он был и моим лучшим другом.

Последний год выдался тяжелым. Я нуждалась в нем не раз. Пусть никто из мальчиков этого не знал, но когда умер Маркус, в моей семье все пошло наперекосяк. Папа впал в депрессию, продал в неподходящий момент акции и умудрился потерять работу менее чем за полгода. Какой придурок мог уволить человека, который только что потерял ребенка… Моя челюсть сжалась при одной мысли об этом.