Книга Какие планы на Рождество?, страница 30 – Карен Понт

— Никак ты не можешь без своих театральных выходов, — подкалывает его между тем Давид, словно подтверждая мое первое впечатление.

— Чего ты хочешь, братишка? Так у нас заведено, в мире моделей. Приходится эффектно обставить свое появление. Как бы там ни было, ты неплохо скрывал, что нашел себе подружку, да еще такую сочную, — и с этим комплиментом он мне тоже подмигивает.

Решительно, в этом шале подмигивание, кажется, стало средством общения. Если только это не тик от пыли, регулярно попадающей им всем в глаза.

Мне следовало бы хоть немного оскорбиться, но он так красив, что я невольно краснею. А всё эти противные гормоны.

— Это человек, — одергивает его Давид, — а не кусок мяса!

— Я шучу. И счастлив заключить, что у тебя тоже хватает чувства юмора, дорогой Давид.

— Серьезно, ребятки, вы всего три минуты находитесь в одной комнате, а температура в ней уже приближается к показателям ледникового периода. Знаете же, как эти дни важны для мамы, так уж постарались бы как-нибудь! — упрекает их Маделина.

— И советую не противоречить вашей сестре, — добавляет ее муж, — ибо она готовится произвести на свет Гринча, а это и так слишком большой удар…

Для меня как единственной дочери в семье такие перебранки в диковинку, и мне, честно говоря, становится очень неловко. Сосредоточусь-ка лучше на своей морковке — да-да, раз уж так все складывается. Возвращение матери Давида в сопровождении, если мне не изменяет память, ее лучшей подруги достойно завершает эту долгожданную и братоубийственную встречу.

Не стоит даже упоминать о том, что обе дамы при официальном дресс-коде — то есть в пуловерах: вы об этом уже и сами догадываетесь.

Они ставят на низкий столик поднос с дымящимися чашками горячего шоколада, а вокруг чашек уже плотно разложены кусочки мини-маршмеллоу.

— Как я счастлива, что вы наконец-то все здесь, дети мои, — говорит Элен. — Разумеется, вы тоже, Полина, ведь это большое событие для нас — один из моих сыновей приехал не один.

Рука Давида обвивается вокруг моей талии, он прижимается ко мне так тесно, что я готова запротестовать, когда вдруг замечаю, как он уставился на брата, а тот на него. Эй, эй, полегче, я ведь и впрямь не кусок мяса!

— И теперь можем начинать, — продолжает Элен, словно не замечая немых петушиных боев у себя под носом. — Музыку! — восклицает она и нажимает кнопку на пульте дистанционного управления.

Мгновенно в шале раздаются первые звуки рождественской песни. Это, видимо, какой-то семейный гимн, поскольку все хором затягивают:

Ну точно — я попала в какое-то четвертое измерение. А на этой стадии, может, уже и в пятое…

Элен вся — песня. Она, кажется, наслаждается жизнью.

Маделина, Давид и Донован тоже голосят изо всех сил.

Людовик мурлычет, поглядывая на меня не без сочувствия, и незаметно пожимает плечами, словно говоря: я вас понимаю, но если уж попали в такую семейку — лучше делайте как все.

Эта песня, кажется, будет вечной. Вот уже десять куплетов — давно ясно, что из камина выпадет Санта-Клаус… И хочется прогнать этого мальчугана спать, от души надавав ему пинков под зад, еще и пригрозив, что иначе на следующее утро ему не видать никаких подарков!