Книга Какие планы на Рождество?, страница 46 – Карен Понт

— Да, точно! — поздравляет меня Давид. — Человек-паук!

Переполненная счастьем от победы в первой партии, я поворачиваюсь к Доновану и выставляю вперед ладошку, чтобы он хлопнул по ней своей — что он и делает, а потом крепко прижимает меня к себе в дружеском объятии. Объятие короткое, но его хватает, чтобы застигнуть меня врасплох. Когда я протягиваю руку Давиду, тот потерянно смотрит куда-то в стенку, но овладевает собой и вот уже улыбается мне.

— Человек, который выплевывает слюну? — подшучивает он. — Ты не могла бы объяснить, где поднабралась таких странных выражений?

Затем настает черед Мэдди и Людо, и тут уж хватает десяти секунд, чтобы угадать, что речь идет об иллюстрации поговорки «голодный как волк». Я уже готова возмутиться — задание слишком простое. К тому же они уже несколько лет муж и жена, знают друг друга вдоль и поперек, а это дает им серьезную фору. А я с Давидом общаюсь — и то это уж слишком громко сказано — не больше трех дней, а с Донованом и вовсе не больше трех часов! В таких обстоятельствах нужно сделать какие-нибудь послабления, а?

Я уж было приготовилась попросить изменить правила игры, как снова наступил наш черед, после того как Элен не смогла угадать фильм «Пролетая над гнездом кукушки» — птицы оказались уж слишком реалистичными в рисунке Валери.

На сей раз название фильма загадывает Донован. Он вытаскивает карту и, присев на корточки, протягивает к листу бумаги руку с карандашом, а Мэдди в это время переворачивает песочные часы.

— Кот? Лошадь? Собака? Корона? Стул? Собака на стуле? Так это стул? Кресло? Трон! Ах, я знаю, — воплю я точно одержимая. — Это король-лев!

— Ах, все-таки догадалась! Больше не путай моего льва с лошадью! Если провалишься еще раз, я усомнюсь в твоих способностях различать животных.

Теперь уже Донован, снова усаживаясь на диван, протягивает мне ладонь, и мы радуемся нашему второму баллу.

А Давид ни слова не выдавил.

Партия продолжается еще около часа — команды показывают рисунок за рисунком, звучит безумный хохот. Мы пытаемся всячески помочь Мэдди, которая безуспешно старается подсказать Людовику название фильма «Основной инстинкт» — она нарисовала женщину без трусиков, сидящую на стуле. Отсутствие нижнего белья должны были символизировать густые леса Амазонки между ног.

Наш последний балл — и мы с их командой на равных, а это значит, что если выиграем еще один раунд, то победим во всей игре. Моя очередь рисовать, и тут мне становится не по себе. Победа зависит только от моих жалких творческих способностей и от неукротимой энергии товарищей по команде — от них требуется угадать, что скрывают эти жуткие каракули. Но если на Донована я могу рассчитывать, то с Давидом все иначе — его, кажется, совсем не волнует, одержит ли победу наше трио.

Трясущимися от напряжения руками я вытаскиваю карту. На ней написано: «Нос течет».

Едва успевают перевернуть песочные часы, как я бросаюсь к бумаге. Донован явно привык к моим карандашным линиям — совсем немного времени ему понадобилось, чтобы угадать, о каком выражении речь, хотя сперва и выдал мне предельно обидное: «Это что, Ниагарский водопад?»

— Ха-а-а-а-а-а-а-а, мы выиграли! Мы выиграли! — кричу я, бросаясь Доновану на шею. — Мы самые лучшие!

— Браво, браво, — поздравляет нас Мэдди, — да ты прекрасно играешь!