Книга Вилья на час, Каринья навсегда, страница 23 – Ольга Горышина

Я только успела затянуть пояс, как пошел дождь. Альберт схватил меня за руку и потащил к машине. Мы бежали так быстро, что я даже не поняла, как он сумел попасть скомканным плащом в урну. Он еще и баскетболом увлекается, что ли? Цветы на меня посыпались так же неожиданно, и я не успела отпрыгнуть, потому пришлось скинуть с плеч пару ромашек прежде чем сесть в машину.

Теперь в салоне горел свет, а лучше бы я не видела себя в зеркало. Тушь явно не водостойкая. Надо бы сменить! А пока погасить свет.

Альберт перегнулся через меня, чтобы вытащить из бардачка пакетик, и в его зубах появилась красная палочка.

— Это сушеная папайя, сладкая… Очень сладкая.

Я вынула из пакетика такую же и откусила.

— Так все-таки ты ешь? — попыталась я прекратить наконец эту дурацкую игру в вампира. Когда он поседеет и сгорбится, никто не поверит в его бессмертие, а отвыкнуть на восьмом десятке от бытия вампира будет намного сложнее.

— Ем. Фрукты, орехи…

— Стейк с кровью? — подсказала я.

— Нет, я мяса не ем… Тем более говядину. Предпочитаю чистую кровь.

Он улыбался, и я улыбнулась в ответ, пытаясь забыть начало этого дурацкого свидания, но Альберт не желал, чтобы я забывала — он гордился своим моноспектаклем.

— Скажи, тебе было очень страшно? — стал напрашиваться он на комплимент.

Может, все-таки он актер и у него скоро пробы? Я кивнула:

— Ты разве не чувствуешь, насколько…

Жаль, что я надела колготки — сейчас бы сунула их под его нахальный нос.

— Тогда ты прошла свой катарсис, и теперь твоя душа чиста, что у ангела, и так же, как у него, невинна…

Так хотелось съездить ему по физиономии. Жаль, не успела перехватить букет. Отхлестать бы его им заодно. Или лучше расцарапать лицо ногтями, чтобы его на пробы даже не пустили! Но вместо этого я притянула его за галстук:

— Я не хочу долго оставаться невинной.

Придушить бы его за этот вечер, но так жалко терять ночь.

— Потерпи до гостиницы, — выдохнул Альберт и попытался отстраниться, но не тут-то было: — Здесь неудобно, — скосил он глаза на задний ряд кресел. — Да и на кладбище, скажем так, предаваться плотским утехам неприлично.

Я отпустила его и пристегнулась. Это будет наша последняя ночь. Больше я твоего сумасшествия не выдержу.

Если в Питере мини-зонтик выворачивался на первой же минуте, но в Зальцбурге он прослужил целых пять. Я попыталась выправить погнутые спицы и поняла, что разумнее бросить зонт в ближайшую урну.

— Альберт, останови хотя бы ветер! — закричала я уже из-под его пиджака, но Герр Вампир впервые решил расписаться в своей беспомощности, но сохранил лицо, скинув со своих мокрых губ на мои фразу:

— Одна моя знакомая, которую зовут Виктория, любит солнце — я пытаюсь разогнать для нее тучи.

Я проглотила отказ, но удерживала его губы, пока не почувствовала в туфлях воду — пришлось опять бежать. Зато уже не смотря под ноги, прямо по лужам, поднимая море брызг. Ветер надувал пиджак, как парус, и мы бежали быстрее, чем сдают стометровку, и все равно с нас лило в три ручья, и вместе с водой из меня убегали страх и злость на Альберта за кладбище. Он прав — я не просто танцевала там, где даже помыслить не могла танцевать, я еще ни в жизнь не забуду этот танец и своего партнера. Возможно, именно этого Альберт и добивался. Хотя и рисковал загреметь в полицию.