Книга Вилья на час, Каринья навсегда, страница 27 – Ольга Горышина

Мы выскочили из спящей гостиницы пулей и понеслись по улице, чтобы согреться. Я не могла смотреть на Альберта без жалости. Нет ничего противнее мокрой одежды. Хоть раздеться его проси!

Он кинул пиджак на заднее сиденье.

— У тебя в машине нет ничего сухого? — спросила я на случай, если мужской мозг не напомнил хозяину про возможность переодеться.

Альберт улыбнулся и полез в багажник. На улице в такой час ни души, и я не удивилась, когда в салон прилетели брюки с рубашкой, но челюсть все же отпала, когда Альберт уселся за руль в жуткой хламиде, которую подстать носить только на «хэллоуинских хантах» Смерти с косой. Он точно актер!

— Ты в этом плаще похож на смерть, — не удержалась я от комментария, когда Альберт, засучив широкие рукава, завел машину.

— Спасибо, — он без улыбки уставился в подсвеченную фонарями дорогу. Зря я это ляпнула. Он не надел бы при мне подобное рубище, если бы не защищал меня от дождя своим дорогим пиджаком. — Когда в следующий раз пойду убивать, обязательно так оденусь.

После кладбища такие шутки уже не воспринимались спокойно, и я решила дополнить его фразу, чтобы избавиться от неприятных мыслей.

— А сколько раз уже ходил?

— Ни разу, — ответил Альберт слишком серьезно. — Но порой очень хочется, и я еле сдерживаюсь.

— Мне тоже хочется, — уставилась я в лобовое стекло, еще не до конца очищенное дворниками от воды. — Правда хочется убить одного конкретного человека, который сломал мне жизнь.

Альберт на мгновение повернул ко мне голову. Голос его смягчился.

— Отпусти его. Он того не стоит.

— Я не о своем женихе, — я сжала оттянутый рукав там, где начиналась бахрома. — Пусть Дмитрий катится ко всем чертям. Я о козле, который сбил мою мать и уехал, оставив ее в луже крови. Его не нашли. Да и не искали особо. А мама скорой не дождалась.

— Прости, я случайно ляпнул. Пожалуйста, не думай сейчас о плохом.

Альберт прибавил газа, и скоро мы выехали на автобан.

— Поспи. Хотя бы часок, — сказал он заботливо.

Я закрыла глаза, но не уснула. Какое там! Я вновь думала о Димке, которому позвонила первым, выйдя из больницы. Прямо из лужи, в которую наступила и в которую добавила слез. А он ответил, что сегодня приехать не может. Приедет завтра. Я всю ночь давилась слезами и приготовленным мамой ужином. Утром приехала тетя Зина, чтобы встретиться с агентами. Вечером позвонил Димка спросить, купить ли что-то по дороге… Где были мои глаза, когда слезы высохли? Где?

— Мы приехали, — почувствовала я на соленых губах мягкие губы Альберта и встрепенулась. Все-таки уснула! — Ты не могла бы снять номер, а то, боюсь, в таком виде мне не сдадут…

Я кивнула и хотела уже открыть дверь, но он перехватил мои пальцы и всучил купюру. Я отбросила ее ему на колени.

— Я заплачу картой. Она на мое имя.

Сжав в руке сумку, я побежала в отель. Уже начинало светать. За темным деревянным двухэтажным зданием с белыми окнами, украшенными цветами, возвышалась гора, над которой начинало всходить солнце.

Я подгоняла фрау за стойкой, как могла — и глазки строила, и зевала в полный рот, и словами объясняла, что очень хочу спать! Спать я действительно хотела, но больше, конечно, боялась оказаться с буйным больным в четырех стенах. Сейчас мой Герр Вампир испугается солнца и прибьет меня нафиг. Наконец, победив австрийскую медлительность, умноженную на педантичность, я рванула обратно к машине, но ее перед входом не оказалось. Так… Спокойно. Главное, сумка с телефоном, документами и кошельком со мной, а Герр Вампир может катиться ко всем чертям. До заката или до конца моего отпуска — все равно. Вот честно — мне все равно! Я даже заставила себя гордо вскинуть голову и тут же встретилась с серыми глазами.