Книга Тени дома с башенкой, страница 65 – Евгения Ринская

Таня дернулась.

– Первые, кто может хоть как-то быть связан со старой часовней.

– Это были их отец и дед, причем тут братья! – вскинулась Таня. – И вообще, никто никогда в глаза не видел тот схрон. Может, это и вовсе часть легенды.

– Ну, как мы успели увидеть, – Римма Борисовна многозначительно посмотрела на Таню, – схрон действительно существовал. Не в каждой часовне можно найти подвал.

Но их подругу это не успокоило.

– И что же теперь, всех собак вешать на одну семью? Просто потому, что кто-то когда-то якобы грабил обозы? – негодовала она.

– Я не предлагаю вешать всех собак, – мягко сказала Римма Борисовна. – Я просто говорю, что на это надо обратить внимание. Тем более, – она выдержала паузу. – По словам соседки, Андрей Михайлович был единственным чужаком, который заглядывал к бабе Вере. В том числе, уже после моего появления в Неприновке.

Таня вдруг задумалась.

– Могила папы, – сказала она. – Когда мы приехали, она была чистая, ухоженная. Как будто туда кто-то регулярно приходил. Я думала, мама, но у мамы давно нет сил. Что, если это кто-то, кто причастен к гибели Вити?

Она с надеждой посмотрела на собравшихся. Римма Борисовна качнула головой – это похоже было на правду.

Когда гости разошлись, Римма Борисовна в задумчивости осталась сидеть на террасе. Она принесла из спальни старый портфель и теперь медленно перебирала поблекшие листы в витиной тетради, словно надеясь обнаружить там подсказку. Что изучал мальчик? Что он мог узнать?

Внезапная мысль заставила ее остановиться. Она пролистала тетрадь, потом еще раз – в ней не было ни одного неровного, оборванного края. Римма Борисовна залезла рукой в портфель, выудила из него одинокий листок со схемой и внимательно его осмотрела. Он был вырван из похожей ученической тетради, но точно не из этой.

Пожилая дама разложила листок и тетрадку на столе и стала внимательно сличать все, что было на них изображено. Сомнений вскоре не осталось: схема была нарисована рукой другого человека. В тетради Вити – образцового ученика – все обозначения, если попадались, то были нарисованы аккуратно, словно по линеечке. В то время как на листке они неряшливо скакали. И пусть рисунок был сделан простым карандашом – Римма Борисовна была уверена, что дело в природных особенностях автора.

Она стала наугад открывать одну тетрадь за другой пока в конце стопки не нашла одну с вырванной страницей. Римма Борисовна поднесла к ней листок – зазубрины совпали одна к одной!

К Марье Власьевне она не шла – летела. Ворвавшись в дом, она протянула ей тетрадь.

– Посмотри на имя, ты знаешь, кто этот человек?

Марья Власьевна, с руками в муке, бросила на обложку один лишь взгляд, и расхохоталась.

– Это? Да это же Сергей Петрович наш. Сережа Коростиков.

Римма Борисовна побледнела и подняла старый листок со схемой.

– Этот листок, на котором кто-то нарисовал схему со старой часовней. Его вырвали из этой тетради.

Марья Власьевна растерянно примостилась на табуретку.

– Это что же получается, это наш Сергей Петрович рисовал?

– Получается, что да.

Римма Борисовна повертела листок в руках: все это было очень неожиданно. С другой стороны, Сергей Петрович практически все знал о ее планах. Она вдруг вспомнила недавнюю поездку и его настойчивое внимание. А еще – неожиданную встречу с ним на пороге у бабы Веры, в день ее визита к старушке. Он видел, как она выходила от нее, а значит… Римма Борисовна нервно обмахнулась драгоценным листочком. Марья Власьевна не сводила с нее пристального взгляда.