Книга Тени дома с башенкой, страница 69 – Евгения Ринская

Пожилая женщина вскочила на ноги – картинка начинала складываться.

На кладбище стояла тишина. На тихих узеньких аллеях, скрытых от внешнего мира за густой листвой, не было ни души. Но Римма Борисовна знала, куда идти – она направилась к могиле Федора и Вити Егорушкиных. И очень быстро увидела знакомую фигуру.

– Часто вы сюда приходите, – произнесла она, поравнявшись с ней.

Кладбищенский сторож обернулся.

– Не то, чтобы очень, – уклончиво ответил он.

– А мне кажется, довольно часто, – сказала Римма Борисовна, и он удивленно посмотрел на нее. – Это же вы следили за могилой Виктора, пока Тани не было, ведь так?

Сторож развел руками.

– Так если мать их состарилась, что ж ей теперь, зарастать? Все-таки не чужие люди.

– Конечно, – с деланным пониманием кивнула Римма Борисовна. – Выросли, считай бок о бок.

Иван саркастически хмыкнул.

– Что ж вы здесь прозябаете? – спросила она. – Неужели брат вас к себе пристроить не может? С таким-то отелем.

– Больно он мне нужен, – процедил в ответ Иван и злобно затянулся. – Тридцать лет не видел и дальше б не видал.

Они постояли молча, глядя на свежую могилу ребенка, погибшего почти пятьдесят лет назад.

– Злитесь, что он уехал и оставил семью?

– Да что там, меня самого тогда в Вологду отправили, к тетке.

– Как удивительно выходит, что все вы разъехались в тот год, когда не стало старого председателя колхоза.

Сторож замолчал, видимо инстинктивно чувствуя, что беседа сворачивает куда-то не туда.

– Это ведь вы детьми воровали колхозный скот? Разделывали и хранили навернякана лесопилке – тем более, там был погреб, старое хранилище ваших отца и деда.

Сторож напряженно ее слушал, и по его лицу Римма Борисовна поняла, что она попала в точку.

– Куда же вы девали все это мясо?

– У старшего, были вроде какие-то завязки в городе. А последний раз как все обстряпали, заказчик должен был за всю партию заплатить – мясо повез Андрей, за ним родители меньше следили. А потом сказал, мол, тот платить отказался и исчез. Так мы денег-то и не увидели. Андрей свинтил вскоре в город, в техникум поступил. А старший после этого случая обозлился, совсем сладу с ним не стало.

– А потом, когда председатель покончил с собой, вы разбежались в разные стороны. Один он, дурак, остался, но недолго на свободе проходил.

– Меня мать упросила уехать, – проговорил, наконец, сторож. – В ногах валялась. Когда председателя погнали, мы затихарились, но она видать и так все поняла – кровь не водица. Андрей сам сообразил и в свой техникум срулил, я согласился и уехал к тетке в Вологду, а старший тут остался – ну, он со временем на других делах и попался.

Он повернулся и посмотрел на памятник, словно обращался напрямую к покойному председателю.

– Мы так-то детьми были. Ну, появился шанс подзаработать. Не хотели мы такого конца. Думали, поищут, концов не найдут, и все на тормозах спустят. А оно вон как вышло. Федор Иванович-то мужик хороший был, заслуженный.

Сторож вздохнул и рукавом протер надпись на надгробии.

– А Витю, тоже вы? – беспощадно спросила Римма Борисовна.

Сторож отшатнулся от нее, как ошпаренный.

– Упаси Господь. Я по мокрому делу ни-ни. Крест даю, – он широко перекрестился, глядя на могилы. – Я его только в деревне видал, а в лесу ни разу.

– У вас в семье Егорушкиных крепко не любили, так?