Книга Ботфорты божьей коровки, страница 79 – Дарья Донцова

Олег сказал, что сделает фальшивое заключение медэксперта о смерти одной бабы. Никто ее не убивал, тетка тихо скончалась дома от инфаркта. На документе поставят подпись «Григорий Вишнев». Девяносто девять процентов за то, что никто не поинтересуется этим случаем, но если вдруг все же возникнет интерес к эксперту, то его роль должен исполнить Павел. Заподозрить обман невозможно, он же близнец Григория. А тот не устроит скандал, потому что не живет в России.

Я молча слушала Павла. Очень просто было выяснить, что Григорий Вишнев давно перебрался в Минск, но мы-то это не сделали!

А Павел продолжал. Он согласился. Лучше не повторять, что сказала ему жена, узнав об афере, в которую влип супруг. Она вмиг отправила мужа жить туда, где строится интернат, велела сидеть тихо. Если кто-нибудь появится в лесу с вопросами про Григория Вишнева, следует говорить: «Я Павел Вишнев. Ничего про того, о ком вы спрашиваете, не знаю».

Рассказчик затих.

– Но мне вы представились Григорием, – напомнила я.

Павел молча кивнул.

– Почему? – осведомился Егор.

– Ну… подумал, начнете проверять меня, выясните, что я сидел, – забормотал мужчина. – Лучше прикинуться Григорием, чтобы сразу отстали.

– Вы в свое время сбежали из места заключения? – осведомился Нестеров.

– Нет-нет, – замахал руками посетитель, – честно по УДО[4]вышел.

– Чего тогда опасаться? – не понял Коробков.

– Настя не знает, – тихо объяснил Павел. – Я ей про отсидку не рассказывал. Боюсь, она уйдет. А теперь опасаюсь, что бросит меня из-за того, что не сказал.

Коробков поморщился.

– Не надо лгать близким. Напридумываешь с три короба, забудешь, какие кружева наплел, потом ой как нехорошо получится.

Наш гость потер ладонью затылок.

– Когда мы с Настей только поженились, она сказала: «Никогда не захочу иметь дело с уголовником. Не верю в то, что человек меняется», – и посмотрела на меня. Я тут же ответил: «Я хулиганил в школьные годы, но никогда на зоне не был».

Егор неожиданно рассмеялся.

– Похоже, девушка изучила вашу биографию, дала вам понять, что все знает.

Павел ойкнул.

– Думаете?

– Похоже на то, – согласилась я с Нестеровым. – Слышали выражение «все тайное всегда становится явным»?

На следующий день после обеда мы опять собрались в офисе.

– Чем дальше в лес, тем толще медведи, – вздохнул Димон. – С Вишневыми более-менее разобрались. Хорошо бы поговорить с Олегом Сергеевичем, но он угодил в больницу – тяжелый инсульт.

– Если все, что сообщил о мужчине Павел, правда, то, вероятно, этот фрукт вполне здоров, просто прикидывается больным, – предположила я.

– Нет, – возразил Коробков, – в этом госпитале повсюду камеры, и не только в палатах и коридорах, но и в туалетах и душевых тоже. С одной стороны, это хорошая предосторожность, больному, даже ходячему, может внезапно стать плохо в любом месте. Но, с другой стороны, защита у них там никакая. Любой мало-мальски понимающий человек с легкостью сумеет стать шпионом. Иванкин на самом деле в отделении интенсивной терапии… Что-то у нас не складывается, картина рассыпается, есть вопросы без ответов. Откуда взялся Борис Сергеевич Королев, патологоанатом, который без приглашения приехал к нам с признанием, что он однажды указал ложную причину смерти человека, а на днях ему об этом напомнил мужик, попросивший о такой же услуге? Борис согласился опознать заказчика по фото, это Владимир Николаевич Быков. Но эксперта Королева я до сих пор нигде не нашел.